Стоило отойти чуть в сторону, и начинался совсем другой мир. По улице Ла-Кастельяна можно было дойти до стадиона футбольного клуба «Реал Мадрид» и расположившегося вокруг него квартала с элитной недвижимостью; а улица Браво-Мурильо, если следовать по ней в сторону Куатро-Каминос, вела в район бывших фабрик и малоэтажной застройки, прозванный карибским кварталом, где сегодня живут в основном доминиканцы, где на каждом шагу попадаются бордели, парикмахерские с услугой выпрямления волос, рестораны традиционной карибской кухни, где готовят фасоль, маниоку, сладкий картофель или чичарронес, и ночные клубы, откуда долетают звуки сальсы, меренге, бачаты и реггетона.

— У нас есть адрес Вистаса, да? — внезапно нарушила тишину инспектор Бланко.

— Да, улица Пурчена. Это в Манотерасе. Не так уж далеко.

— Поехали!

— Но еще двадцать минут, — удивился Ордуньо.

— Этот ублюдок не придет. Но мы схватим его до того, как он успеет скрыться.

Когда они приехали по адресу, который указал Вистас при освобождении, телефон снова зазвонил.

— Ческа, Вистас там?

Элена изменилась в лице. Ордуньо смотрел на нее с нетерпением.

— Он не приходил и не собирается. Масегоса объявил, что отказывается от его защиты, — сказала инспектор. — Мы идем к нему.

Они подъехали к скромному дому, из тех, что Министерство жилищного строительства возводило еще во времена Франко. Лифта не было, лишь узкая лестница. Полицейские не заметили, что с другой стороны улицы за ними наблюдает мужчина, прикрывающий лицо козырьком бейсболки с атрибутикой сборной Испании. Это был Мигель Вистас, он надеялся, что времени у него достаточно, и не предполагал, что они приедут до часа, назначенного судом.

В руке он держал коробку с дырочками. В таких дети держат гусениц шелкопряда, которых кормят шелковицей и которые надоедают им еще до того, как превратятся в бабочек.

— Открывай дверь, Ордуньо!

— Инспектор, у нас нет разрешения.

— Это приказ.

Дверь, как и все в подобных домах, оказалась хлипкой, и Ордуньо выбил ее, ударив ногой рядом с замком. Внутри никого не было, на полу валялись бумаги.

— Проклятье, мы опоздали, он ушел.

Инспектор с отвращением смотрела на такие же чашки Петри, как те, что они видели в доме Антонио Хауреги.

— Личинки, чертовы личинки…

Она достала мобильный.

— Ческа, пусть Хауреги отвезут в отдел, я хочу еще раз с ним поговорить. Даю Ордуньо, он тебе скажет, куда ехать. Хочу, чтобы вы вдвоем как следует обыскали эту квартиру.

Глава 69

— Хауреги в допросной. Мы приковали его наручниками к столу, так что он никуда не денется, — отчитался Буэндиа. — Он производит впечатление человека, который может совершить самоубийство, и тогда мы правды не узнаем.

— Молодец. Идем?"

"Инспектор Бланко была настроена серьезно.