Я просто предположила, что… в общем, я всегда готовила для Хаммера.

Не прошло и доли секунды, как она поняла, что Лиам неправильно истолковал ее слова.

— Я имею в виду, что в мои обязанности входило готовить ужин в честь Дня Благодарения для тех клиентов клуба, у которых нет семей и кому некуда пойти. У них не будет праздника, если я его не организую, а сейчас уже слишком поздно искать мне замену.

Лиам выругался.

— И когда ты собиралась рассказать мне об этом? Интересно, а я тоже в числе приглашенных?

— Разумеется. Что за вопрос?!

Она встревожилась.

Он выглядел сердитым. Более того, он походил на человека, которому причинили боль.

— Я подумала, что ты знаешь о совместном праздничном ужине. Мы проводим его каждый год, но…

О, нет. Ее окатило новой волной беспокойства.

— Но ты не так долго находишься здесь, чтобы знать об этом. Мне так жаль.

Выражение его лица по-прежнему оставалось каменным. Рейн сглотнула.

— На самом деле. Я была так…

Поглощена мыслями.

— Занята. Я и подумать не могла, что забыла упомянуть тебе об этом.

— У меня был особенный сюрприз, который я запланировал только для нас двоих.

Вот дерьмо, каждым ответом она все продолжала рыть для них яму.

— Я даже не подумала о том, что ты хотел провести этот день как-то иначе. В следующем году…

Рейн не смогла закончить это предложение. В следующем году, если конечно природа возьмет свое, у нее на руках будет младенец, а Лиам будет в далеком прошлом. Она пришла в ужас от одной лишь мысли об этом.

Хотя, что еще она могла сделать? Хаммер и другие рассчитывали на нее. Сервировать стол на каждый День Благодарения, было одним из ее превеликих удовольствий.

— Если у нас будет возможность сделать все, что ты запланировал вечером четверга, то я приму за честь пойти с тобой, — рискнула произнести она.

И, может быть, если ей повезет, Лиам увезет ее куда-нибудь в пятницу, и она избежит встречи с Хаммером и его угрозой по поводу посещения доктора. Да, она откладывала неизбежное, но сейчас, она просто не могла встретиться с будущим.

Он уставился на нее, на его лице читалось откровенное неодобрение. Рейн тут же поспешила его успокоить.

— В четверг вечером, когда я освобожусь, то снова стану полностью твоей.

— А разве сейчас ты не полностью моя, саба?

Он поднялся во весь рост.

— Или ты хочешь сказать, что я твой Господин, только тогда, когда тебе это удобно?

Вот, черт…

— Это не то, что я хотела сказать. Конечно, я твоя.

Обычно Лиам не был приверженцем строгого соблюдения протокола, но сейчас явно был не тот случай.

Рейн с трудом сдержалась от желания, в страхе вжаться в спинку кровати.

— Сэр.

Слово, брошенное ей, не оказало на него почти никакого воздействия. Он по-прежнему продолжал смотреть на нее своими, полными недовольства, темными глазами.