Как только он уходит, я бросаю взгляд на Тайни. — Я хочу знать все о Виттории Романо.

— Да, босс. — Он замирает на мгновение, а затем спрашивает: — Что вы хотите, чтобы я сделал с телом Дункана?

— Завези его домой, чтобы его семья могла похоронить его. — Вытащив телефон из нагрудного кармана пиджака, я добавляю: — Оплати похороны и дай его жене пятьдесят тысяч. Видит Бог, она нуждается в них после того, как так долго терпела его.

Большой Рикки заходит в офис, когда Тайни уже уходит. — Девушка ушла со своим братом.

Я киваю, прокручивая все электронные письма и сообщения.

— Не думаю, что она будет говорить, — замечает он.

Я снова киваю, глядя на встречу, назначенную на вторник в пять вечера. Каждые две недели пять глав Коза Ностры встречаются. Вначале это делалось для поддержания мира, но с годами мы стали друзьями. Теперь мы играем в покер, обсуждая дела.

Мой кузен должен был занять место Риццо в Коза Ностре, но он был убит картелем Кинтеро, когда они пытались перебраться в Нью-Йорк.

Мне было девятнадцать лет, когда я занял это место, чтобы мой дядя смог уйти на пенсию с поста главы семьи Риццо. Он по-прежнему помогает вести дела на Сицилии и следит за всем за меня, и это то, что я хочу с ним обсудить. Ему пора отойти от дел, чтобы насладиться старостью.

Черт, неужели уже прошло пятнадцать лет?

Время летит, когда ты делаешь деньги.

Неудивительно, что дядя Маурицио не дает мне покоя по поводу женитьбы. Он боится, что меня уберут до того, как у меня появится шанс подарить семье Риццо наследника.

Проблема только в том, что женщины из подходящих семей либо старше меня, либо еще учатся в школе. Дядя Маурицио постоянно намекает, что я должен жениться на Валентине Тоскано, которая происходит из влиятельной семьи, но этого не произойдет. Она старше меня на шесть лет и безумна.

В голове всплывает красивое лицо Виттории, но я качаю головой, потому что Романо намного ниже Риццо.

По крайней мере, она чертова сицилийка.

Я снова качаю головой, потому что мне точно не нужен Джорджио в качестве шурина.

Мой взгляд опускается на правую руку, и я потираю пальцы, вспоминая ощущение ее шелковистых волос.

Она вздрогнула, как будто подумала, что я собираюсь ее ударить. Женщина так реагирует только тогда, когда ее уже били.

Мои глаза сужаются, когда я думаю о своих родителях. До того как они погибли в результате наезда, мой отец избивал мою мать до полусмерти. Каждую ночь ее кровь заливала стены.

Мир, в котором я вырос, сделал меня жестким человеком, но я никогда не ударю женщину.

И снова воспоминание о том, как Виттория вздрогнула, проносится в моем сознании."

"Я начинаю постукивать пальцами по столу, пока она заполняет мои мысли.

Я в два раза выше ее.