— Ты в порядке? Он причинил тебе боль?

— Нет. — Я качаю головой и, опустив голову, признаю: — Его дядя умер из-за меня, и я была напугана, но Анджело не сердился на меня.

— Его дядя? — Отец Паризи резко вдыхает. — Маурицио Риццо?

— Да. — Я ерзаю на скамейке. — Он разбился насмерть, потому что я налетела на него.

Ужасный инцидент вспыхивает в моей голове, и я сжимаю руки в кулаки.

— Я собираюсь предположить, что в этой истории есть что-то еще, — шепчет отец Паризи, как будто боится, что кто-нибудь услышит.

— Да, но я не хочу говорить об этом. — Мой взгляд скользит по перегородке между нами. — Если вы не против?

— Конечно. — Он тяжело вздыхает, затем спрашивает: — У тебя есть еще какие-нибудь грехи, в которых ты хочешь исповедаться?

— Я не расстроилась, когда узнала, что мой сводный брат был убит.

— Что? — Отец Паризи ахает, и на этот раз он открывает маленькое окошко между нами и потрясенно смотрит на меня. — Что случилось? Ты в порядке?

Я киваю, прежде чем сказать: — Я в порядке.

— Как он умер?

Я качаю головой. — Я не могу вам сказать.

Отец Паризи мгновение пристально смотрит на меня, затем снова закрывает окошко. — Я отпускаю тебе твои грехи во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Я снова осеняю себя крестным знамением и шепчу: — Аминь.

Когда я выхожу из исповедальни, дверь отца Паризи открывается, и он хватает меня за обе руки. Бросив на меня обеспокоенный взгляд, он шепчет: — Тебе нужна помощь?

Я качаю головой и, расплываясь в улыбке, говорю: — Мне просто нужно было отпущение грехов. — Я сжимаю его руки. — Мне ничего не угрожает, и Анджело добр ко мне. — Я делаю глубокий вдох, прежде чем признаться: — Я люблю его.

Я чувствую Тайни позади себя, и отец Паризи быстро отпускает меня. Он делает шаг назад, но все еще выглядит обеспокоенным, когда его глаза встречаются с моими.

— Я в безопасности и счастлива, отец, — говорю я, чтобы успокоить его. — Это все, чего я когда-либо хотела.

Тайни кладет руку мне на плечо, когда отец Паризи кивает мне. — Я увижу вас обоих завтра?

Моя улыбка становится шире. — Да.

Когда он отходит от нас, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Тайни, чей взгляд мгновенно задерживается на моем лице.

Нахмурившись, он спрашивает: — Все прошло хорошо?

Я киваю. — Все прошло так хорошо, как я и ожидала.

Вместе с Тайни мы выходим из собора, и когда я сажусь на заднее сиденье внедорожника, я вздыхаю.

Я знаю, что исповедь волшебным образом не избавит меня от чувства вины за ту роль, которую я сыграла в смерти Маурицио, но это помогло мне почувствовать себя немного лучше.

Тайни заводит двигатель и, отъезжая от обочины, говорит: — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о том, что произошло, я здесь.

Я смотрю в окно. — Спасибо, Тайни. — Я вздыхаю.