Виттория раздвигает ноги, чтобы я мог встать между ними, и, не дожидаясь, быстро расстегивает мой ремень, прежде чем расстегнуть молнию на моих брюках.

Она отодвигает ткань вниз, и когда ее пальцы обхватывают мой член, из моей груди вырывается удовлетворенное рычание. Моя женщина прижимает меня к себе, и я жестко толкаюсь в нее.

— Черт, — я стону от острого удовольствия. — Ты чувствуешься как дом.

Она обхватывает меня рукой за шею и целует.

Вырываясь, я снова прижимаюсь к ее теплому телу, и по мере того, как поцелуй становится более неистовым, я трахаю ее изо всех сил. Звук шлепков смешивается со стонами и всхлипами Виттории.

Я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена, и, зная, что она близко, я просовываю руку между нами и потираю ее клитор.

— Боже, — она выдыхает мне в губы. — Анджело.

Вскоре после ее оргазма, я нахожу свое собственное освобождение глубоко внутри нее."

"Наши глаза остаются закрытыми, пока мы вместе кончаем, и я чувствую такую чертовски сильную связь с ней, что ничто и никогда не сможет разлучить нас.

Глава 37

Тори

Убедив Анджело, что со мной действительно все в порядке, он, наконец, согласился, чтобы мне разрешили выйти из дома раньше окончания недели.

Я сижу в соборе в субботу, что для меня необычно.

Тайни сидит рядом со мной, играя в гоночную игру на своем телефоне, в то время как мои глаза прикованы к кабинке исповеди.

Я не лгала Анджело о том, что все в порядке, но мне все равно нужно поговорить с отцом Паризи.

Время идет, я оглядываю собор, думая о том, как сильно изменилась моя жизнь.

Такое чувство, что прошла целая жизнь с тех пор, как я вышла замуж за Анджело. Если не считать инцидента на Сицилии, все было идеально.

Я опускаю голову, и улыбка изгибает мои губы.

Анджело может быть дьяволом, когда дело касается других людей, но для меня он ангел. Я никогда раньше не чувствовала себя такой любимой.

Я слышу движение и, подняв голову, вижу, как прихожанка выходит из исповедальни.

— Я сейчас вернусь, — говорю я Тайни, вставая.

— Подожди, — бормочет он, убирая телефон и поднимаясь на ноги. Он идет со мной к кабинке и заглядывает внутрь, прежде чем кивнуть мне. — Я буду прямо снаружи.

— Спасибо, Тайни. — Когда я захожу в кабинку, быстро улыбаюсь ему, прежде чем закрыть дверь.

Я сажусь на скамейку и, осеняя себя крестным знамением, бормочу: — Благослови меня, Отче, ибо я согрешила. Прошло два месяца с моей последней исповеди. — Сделав глубокий вдох, я шепчу: — Я усомнилась в своем муже и убежала от него.

Боже, это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. Я никогда больше не буду сомневаться в Анджело.

Я слышу, как отец Паризи двигается. — Ты сбежала от своего мужа?

— Да, но он нашел меня, и я попросила у него прощения.

Он прочищает горло.