Никогда не начинайте ремонт, когда вы разбиты и расстроены. Лучше не станет.

Психанув, пинаю от себя ведро и кидаю первое попавшееся полотенце на лужу, чтобы она не растекалась дальше.

Чем я вообще занимаюсь сейчас? Как я буду жить дальше?

Пора признаться себе, что одиночество меня убивает. Прошла всего неделя, а я уже похожа на полупрозрачную моль, которую посадили в тесную банку, и она отчаянно бьется хрупкими крылышками, пытаясь вырваться.

Медленно сползаю по сырой и грязной стене, подтягиваю к себе ноги и утыкаюсь лбом в колени.

Плакать больше не хочется – слез просто не осталось, но я все же тихонько подвываю среди всего беспорядка.

То ли мычу, то ли скулю в тишине квартиры и за этим не сразу замечаю, как в дверь кто-то стучит.

Не звонит, а сначала аккуратно постукивает, но, когда я не отвечаю, начинает барабанить.

Кто опять?!

– Что вам всем от меня надо? – кричу куда-то в пустоту, молниеносно вскакивая на ноги.

Это не Зоя и не дети – с первой мы должны встретиться завтра, а дочки обещали прийти в выходные.

Если это Мила…

Не удивлюсь, если эта наглая девка как-то раздобыла мой адрес, но тогда я начну драться с ней прямо в подъезде, потому что по-другому она, видимо, не понимает.

Стук усиливается, и я подбегаю к двери. Проворачиваю замок и распахиваю ее, чтобы в то же мгновение столкнуться с Кириллом лбами.

Явился!

– Оля, ты почему не открываешь? – раздается претензия.

Стоим вдвоем в коридоре и пытаемся отдышаться. Кирилл злой как черт, но и я не отступаю.

– Не хотела открывать, – ворчу на него.

– Я бы вышиб эту дверь.

Отмахиваюсь от его угроз и возвращаюсь к своему хаосу в гостиной.

Кирилл, конечно же, идет следом, даже не разуваясь, сталкивается с моим погромом и замирает.

Смотрит на все то ли с ужасом, то ли с отвращением – не могу понять по его лицу, но замечаю другое."

"Чистенький, подстриженный, в выглаженной рубашке, словно и не было никакого запоя.

– И как жизнь с новой семьей? – язвлю, потому что мне невыносимо больно рядом с ним.

Стоять в паре метров друг от друга, вдыхать его парфюм и не иметь возможности обнять, потому что он больше не мой.

Кирилл морщится, будто я чушь какую-то сказала, и смотрит на меня так пристально, что я первая не выдерживаю и отвожу взгляд.

– Никакой новой семьи нет и не будет, – строго произносит мужчина, – У меня только одна жена, и у нее есть полчаса, чтобы собрать вещи и поехать домой.

– Одна? – усмехаюсь, – А вторую куда денешь? Думаю, Мила не очень-то обрадуется нашему воссоединению.

– Милу не касается моя личная жизнь, – выдает муж, что я от удивления аж выпучиваю глаза на него.

Ага, не касается. Только она об этом не знает.

– А Федя? – продолжаю нападать на него, – Давай так. Я возвращаюсь с тобой домой, но ты забываешь, что у тебя есть сын.