– А теперь, без слез и истерик, рассказывай все, – проговариваю сквозь зубы, – Зачем ты пошла к моей жене? Чего добивалась?!

– Я знаю все наши договоренности, – начинает девушка, – Знаю, что мне нельзя любить тебя, но я ничего не могу поделать с собой. Ты появляешься здесь пару дней в неделю, а потом уходишь к ней! – все же она срывается на крик, вскакивая на ноги, – Ты ложишься с ней в одну кровать, ты целуешь ее, занимаешься сексом! Это все невыносимо, Кирилл!

– Прекрати! – пытаюсь убавить тон ее голоса, но Мила все же впадает в истерику и не обращает на меня никакого внимания.

Такое впервые, и я моментами теряюсь.

Мила всегда была рассудительной. С первой нашей встречи, не считая туалета бара, она сама четко нарисовала границы.

Ей нужны были содержание и жилье, чтобы спокойно воспитывать сына и не переживать за его будущее. Взамен она не лезет к Ольге и не претендует на меня.

Но я был кретином, раз поверил.

– Это ты прекрати! – продолжает кричать девушка, не замечая плач в соседней комнате, – Чем она лучше меня? Вот чем? Я моложе, красивее, я лучше в постели, чем она! Твоя Ольга скоро старой бабкой станет, а я все еще…

Ударяю кулаком по столу, мгновенно затыкая ее, и ухожу в детскую, где напуганный Федя уже бьется в своей истерике.

Тут же беру его на руки и начинаю укачивать.

Сын долго не замолкает, кричит, что-то неразборчиво бормочет на своем детском языке, но спустя полчаса попыток мне удается его успокоить.

Смотрю на это невинное личико и понимаю, что я предал не только Ольгу. Под удар попал еще и ребенок, который не виноват, что у него такой отец.

Что теперь делать? Как не потерять и любимую женщину, и сына?

Сжимаю челюсти до скрежета в зубах, но продолжаю крепко обнимать теплое, вкусно пахнущее тельце.

Глава 5

Кирилл уезжает, и я сразу приступаю к сборам.

Усмехаюсь про себя, когда понимаю, что теперь не нужно гадать, где муж и почему задерживается.

Успокоил одну ревущую бабу и тут же помчался к другой.

Удобно устроился, не спорю.

Но пора это прекращать.

Сама кое-как дотягиваюсь до верхней полки в гардеробной, достаю большой черный чемодан, который мы часто брали с собой в семейные путешествия, и начинаю скидывать в него все свои вещи не глядя.

Украшения, шубы, дорогие шмотки оставляю. Кирилл же так трясется за свое имущество, по словам Милы.

Вот пусть не переживает. До нитки его не обдеру.

Смахиваю слезу, вспоминая слова этой женщины. В какой момент наша любовь превратилась в страх за свои деньги и бизнес?

– Оленька? – раздается вопросительный голос Валентины.

Женщина стоит в дверях гардеробной комнаты и осматривает хаос вокруг.

– Валя, я уеду. Только не говори ничего Кириллу, – прошу ее и не прекращаю паковать вещи.

– Оль, я тут успокоительное принесла.