Перед уборкой фотографируйте на телефон мой письменный стол: после того, как протрете его, все находившиеся там вещи нужно…

Мария Ивановна покраснела и попыталась остановить сына:

– Гена, ты сейчас…

– Я сейчас буду говорить столько, сколько хочу, и так, как хочу, – повысил голос сын. – На моем письменном столе все должно лежать там, где лежит. Перепутаете хоть что-нибудь, не туда положите дерьмовый ластик, вылетите вон в одночасье. Второе. В саду лаборатория, приближаться к ней, а уж тем паче пытаться войти внутрь категорически запрещаю. Остальное: украденные продукты, разбитый мейсенский сервиз, прожженные кашемировые свитера от Лоры Пиано, вымытый отбеливателем эксклюзивный паркет, короче, все, отчего Мария Ивановна и Флора приходят в ужас, меня не ко‑лы‑шит. Два условия! Всего два! Нарушив их, вы получите пинок под зад! Кто-нибудь видел мой портфель?

– Он на третьем этаже, дядечка, – подобострастно сказала Марфа. – Стоит на полу у торшера.

– И как он туда попал? – выразил недоумение Демидов.

– Ты вчера, приехав с работы, пошел к Олесе Николаевне, – залепетала Марфа. – Она сидела в холле под торшером, ты поставил портфель и начал ругаться.

Геннадий Борисович двинулся к двери.

– Да? У тебя отличная память, советую использовать ее при подготовке домашних заданий, может, тогда в годовых оценках появится хоть одна четверка, которая разбавит плотный строй троек. Сбегай за ним.

Марфа убежала, хозяин, забыв попрощаться, тоже покинул комнату. Мария Ивановна схватилась руками за щеки.

– Боже! Извините! Так неловко вышло. В пятницу наша очередная домработница, тупая баба, сотворила глупость. Сто раз ей говорила: «К домику не приближайся». Ан нет! Девушка пошла в сараюшку за дровами для камина, путь лежал мимо лаборатории сына. Дурочке показалось, что дверь грязная. Без всякого на то моего разрешения клуша взяла тряпку и ну створку драить, потом давай окна тереть, одно разбила. Гена ее выгнал. Сегодня должна прийти новая прислуга, вот он и решил… Господи, нехорошо-то как получилось! Вы совсем не похожи на женщину, которая неквалифицированным трудом зарабатывает. Гена не имел желания вас обидеть, он немного нервничает, проблемы всякие… Ах ты, боже мой, какой конфуз!

– От сумы и от тюрьмы не зарекайся, – вздохнула я. – Мне совсем не обидны слова Геннадия Борисовича, всякое в жизни случиться может. Если понадобится, сама возьму в руки швабру с ведром. Не важно, кем человек работает, главное, каков он по сути. Честная прислуга вызывает у меня уважение, а вот вороватый губернатор нет.

Красные щеки хозяйки начали потихоньку принимать нормальный цвет.