— Тебе никогда больше не разрешено покидать мое поле зрения, — и тут он врывается в меня."

"Мое тело дергается, и мое бедро ударяется о деревянные перила позади меня. Прошло много времени, а Кирилл чертовски огромен. Оттенок боли смешивается с непреодолимым удовольствием, и мне приходится схватиться за перила, чтобы не упасть.

Первые несколько недель после моего отъезда в Россию были физическим и эмоциональным адом. Я говорила себе, что ненавижу его, и я ненавидела, но это не означало, что я перестала скучать по нему или по животной ласке, которую мог дать только он.

Этот ублюдок разрушил меня для всех других мужчин. Я не могу смотреть ни на кого другого и чувствовать это всепоглощающее удовольствие и эти проклятые эмоции.

Нет.

Я вращаю бедрами, принимая его, по мере того как он входит глубже. Здесь нет никаких эмоций. Здесь не должно быть никаких эмоций.

Речь идет только о физическом влечении и заботе о телесных потребностях друг друга.

— Моя жена, — он затягивает ремень еще туже, и я сжимаюсь вокруг его члена. — Моя женщина, — толчок. — Чертовски моя.

Затем он целует меня. Как будто не может насытиться. Как будто мой вкус — это все, что ему нужно.

Это только физически.

Я повторяю это мысленно, целуя его с той же животной потребностью. Мне даже не важно, что перила впиваются мне в спину и что я чувствую, как образуются синяки.

Они того стоят.

Мне нравится видеть свидетельства наших трах-сессий, и, возможно, это часть причины, почему я так по нему скучала.

Он никогда не уклонялся от того, чтобы использовать меня для своего удовольствия. В ответ он дарил мне самые волнующие оргазмы, о которых только может мечтать любая женщина.

Мы первобытны. Мы грубые. И мы — идеальный пример совместимой пары во время секса.

Кирилл сжимает мое бедро, выходит почти полностью, а потом снова входит. Он попадает в мою чувствительную точку снова и снова, пока мои стоны не раздаются эхом вокруг нас.

— Вот так, solnyshko, — прохрипел он мне в рот. — Покажи мне, как сильно ты хочешь мой член.

Я смотрю на него, даже когда двигаю бедрами и чувствую его вкус на своем языке.

Почему это должен быть именно он? Почему из всех мужчин на этой планете я должна быть связана с самым чудовищным из всех?

Почему он не может быть нормальным?

Наверное, потому что ты сама ненормальная, Саша.

— Ты ненавидишь это, не так ли? — он высовывает язык и облизывает кончик моего носа, затем верхнюю губу. — Ты ненавидишь то, как сильно ты хочешь меня, и то, что ты не можешь остановить это. Ты ненавидишь, что твое тело подчиняется мне, несмотря на все твои усилия. Именно поэтому ты отталкивала меня все это время, не так ли? Ты пыталась не поддаваться этому плотскому желанию, но вот в чем дело. Ты никогда не сможешь убежать от меня, жена.