Кирилл обхватывает рукой мое горло и возвращает мое внимание к себе.

— Смотри на меня.

Мой взгляд сталкивается с его ледяным. Только теперь в нем есть огонь. Опасное пламя, которое может и хочет поглотить все на своем пути — и меня в том числе.

— Ответь мне. Ты действительно веришь, что покинешь меня?

— У нас был уговор, — мой голос гортанный, низкий, и это определенно не то, как я хочу звучать в этой испорченной борьбе за власть.

— Уговор, — он сдвигает мои трусики в сторону и вводит два пальца в мою киску. — Ты хочешь соблюдать условия сделки? Очень хорошо, жена.

Он добавляет третий палец, и я вонзаю ногти в перила, чтобы не упасть и не ухватиться за него."

"Его большой палец скользит взад-вперед по моему клитору, пока он трахает меня пальцами. Этого давления достаточно, чтобы я хотела кончить, но недостаточно, чтобы довести меня до этого.

Я издаю разочарованный звук, но это, кажется, не останавливает его. Он замедляет темп всякий раз, когда я быстрее дергаю бедрами.

— Кто-нибудь еще трогал эту киску, жена?

Я смотрю на него.

— Это не твое дело.

— Неправильный ответ, — его ритм притупляется до простой ласки, и я ненавижу это.

Мне это нужно.

Может быть, он действительно развратил меня, в конце концов.

— Мы попробуем еще раз, — он делает толчки с нарастающим темпом и оказывает идеальное давление на мой клитор. — Какой-нибудь другой ублюдок трогал мою киску?

— Ох, черт.

— Это вопрос с ответом «да» или «нет». Что из этого?

Его рука начинает отстраняться от моей киски, и я дергаюсь, хватая его за запястье, чтобы удержать ее там.

— Нет.

— Нет, что?

— Никто не прикасался ко мне после тебя.

В его глазах сверкает собственнический огонь, и он идет до конца, вонзаясь в меня в животном исступлении.

Я кончаю от сильного толчка, мой клитор и киска пульсируют синхронно с его прикосновениями.

— И никто не сможет, — шепчет он против моего горла. — Я единственный, кому позволено прикасаться к моей гребаной жене.

Я все еще нахожусь на волнах оргазма и не могу ни говорить, ни тем более думать.

Все, что я могу сделать, это поддаться плотскому искушению и неумолимому удовольствию, которое Кирилл выжимает из меня.

Он убирает руку с моей киски, и чувство пустоты пробирает меня до костей. Я хочу, чтобы меня снова заполнили и жестоко трахнули, как умеет только он.

К моему ужасу, он также освобождает мое горло, оставляя меня совершенно пустой. Его суровый взгляд не отрывается от меня, пока он расстегивает ремень и наматывает его на ладонь.

Возбуждение захлестывает мои внутренности при этой картине. Этот ремень всегда ассоциировался у меня с самыми развратными наклонностями.

Другой рукой он освобождает свой член.