Одну минуту, пять или даже десять. Единственное, что я понимаю — это конец. Ничего не осталось.

И ко мне начинают возвращаться мои чувства — первая виток боли, и о боже, потеря. Такую ужасная и страшная потеря. И гнев, предательство, грусть. Все перемешивается и приводит к полному замешательству, но я четко знаю одно — я должна уйти из этого дома, от этого мужчины и от этих чувств к нему.

Я выбегаю из комнаты.

Он даже не пытается меня остановить, бегу вверх по лестнице в свою комнату. Не разбирая, кидаю пару вещей в сумку, засовываю рукописи в рюкзак. Знаю, что я не все забрала свои вещи, в которых пришла, но мне плевать. Мне нужно побыстрее выбраться из этого дома. Я вешаю рюкзак на согнутую руку, в другую беру сумку и выхожу из комнаты.

Бегу вниз по лестнице, почти достигаю первого этажа, и вижу, что он закрыл дверь в спальню. Слезы еще сильнее начинают течь по моим щекам. Он слышит, как я спускаюсь вниз по лестнице и знает, что я ухожу, но не даже не вышел из своей комнаты, тем самым отпуская меня на все четыре стороны.

И я замечаю, что нет никого из охранников, и поэтому мне стоит только открыть входную дверь и выбежать в ночь. В конце концов, такси ходят постоянно, я могу поймать и вернуться к Стелле, но в своем безумном порыве, я пропускаю ступеньку и падаю с лестницн, размахивая руками, пытаясь ухватиться за перила. В итоге распластавшись лежу на полу, чуть ли не воя от боли.

Я упала с таким грохотом, да еще и вскрикнула от боли, что мой вскрик точно разнесся по всему дому, но Зейн не вышел из своей спальни, чтобы поинтересоваться в порядке ли все со мной.

Очередные слезы от боли и обиды текут у меня по щекам."

"— Сукин сын, — ругаюсь я сквозь зубы, поднимаюсь на колени. Да, у меня все болит, но я цела и невредима. Из кухни слышу приближающиеся шаги.

Глава 23.

Далия Фурия

Я поднимаю глаза на Ольгу, которая подходит ко мне и помогает подняться на ноги.

— Как ты? — спрашивает она.

На мгновение я забываю о боли, ушибе и злости.

— Ты же не говоришь по-английски? — тупо спрашиваю я ее.

— Конечно, говорю, — бодро отвечает она.

— Что? Почему?

— Ох, дитя. Каждый раз, когда новая женщина приходит сюда, все повторяется. Они влюбляются в босса и начинают мне плакаться. Мне надоело выслушивать это, и поскольку я русская, то стала всем говорить, что говорю только по-русски.

Этот дом просто наполнен лгунами.

— Я не верю, — говорю я, отрицательно качая головой.

— Ну, — говорит она сухо. — Попробуй послушивать одинаковые идиотские истории всякий раз.

— Я ухожу, — говорю я ей.

Она переводит взгляд на сумку, лежащую на первой ступеньке.

— Нет, ты не должна.

Я шмыгаю носом.

— Мне нужно уйти.

— Ну, зайди и выпей кофейку.

— Нет, я не хочу оставаться с ним под одной крышей больше ни минуты.