Они пришлись как раз в пору, и это заставило меня задуматься, а откуда взялась одежда?

Оказалось, пока я просиживала дни у окна, местная портниха, по приказу Эйдена, нашила мне целый гардероб. Теперь меня мучили новые сомнения: как она узнала мой размер?

Раздался деликатный, но вместе с тем настойчивый стук. Бретта распахнула двери с таким видом, будто за порогом стоял, по меньшей мере, принц. Круглое лицо домоправительницы так и светилось от удовольствия, когда в комнату вошел Эйден и остановился, глядя на меня со смешанным чувством.

Его стальные глаза потемнели, пристальный взгляд прошелся по моей фигуре с неприкрытым интересом, и эйр хрипло проговорил, протягивая руку:

– Эйрина, мои поздравления.

Я без страха вложила свои исхудавшие пальчики в его мозолистую ладонь.

***"

"Мы спустились в сад, где, под сенью цветущей сирени, ждал накрытый на две персоны небольшой круглый стол. Вместо стульев – кресла с резными подлокотниками и мягкими подушками на сиденье, вместо потолка – ультрамариновое небо и ясное солнце над головой.

Эйден галантно усадил меня. Его пальцы, будто ненароком, скользнули по моим обнаженным плечам, оставив огненный след.

Я вообще заметила, что пока мы шли по галерее, пока спускались по лестнице, он постоянно старался держать меня за руку, хотя никакой нужды в этом не было. Та же Бретта могла помочь мне справиться с коварными ступеньками.

Но нет, Эйден, словно забывшись, поглаживал мое запястье большим пальцем все то время, пока моя ладонь была в его руке. А теперь он сел напротив меня, развернул салфетку и тоном великосветского кавалера осведомился:

– Вы позволите за вами поухаживать?

Я позволила.

Меня вдруг охватило странное чувство правильности происходящего, как будто мне самой судьбой было предначертано сидеть вот так, в благоухающем саду, рядом с этим несносным мужчиной, и принимать его заботу, как данность. Я чувствовала идущее от него тепло, хотя между нами был стол, чувствовала, как меняется его лицо, даже если смотрела в сторону. Это было так непривычно, но при этом вовсе не неприятно. Я как будто приобщилась к чему-то особенному, точно у нас появилась одна тайна на двоих. И при этом я откуда-то знала, что он сейчас чувствует то же самое.

Я стеснялась открыто смотреть ему в лицо, чтобы он не воспринял это как приглашение, стеснялась показать свои искренние эмоции, хотя он пытался развеселить меня легкомысленным разговором. От его близости я буквально замирала, охваченная противоречивыми ощущениями, и почему-то была уверена, что и он тоже обескуражен тем, что с ним происходит.

В какой-то момент, я настолько погрузилась в собственные переживания, что даже не заметила, как перед моими губами появилась темная блестящая вишня.