Влад выглядел как никогда далеким.

– Ты знала обо мне все. Валентин нанял частного дознавателя и тебе передали мое досье.

Досье? Отец копался в его прошлом?

Перед глазами вдруг мелькнул образ кожаной толстой папки с вытесненным гербом дома Вишневских, и виски вдруг заломило от острой боли. Поморщившись, я потерла лоб и спросила:

– И как я поступила?

– Как и следовало благородной девице с хорошим реноме – ты бросила меня, – сухо ответил Влад.

Карета въехала в парк перед особняком Вишневских. Прокатила по аллее, где слуги уже зажгли фонари, и остановилась перед парадными дверьми.

Глэдис хрюкнула последний раз и проснулась, сонно поправила очки.

– Знаете, пока я тут спала, мне пришла в голову одна презабавнейшая мысль. – Она с тоской посмотрела на сломанный зонтик. – Ладно, ниму Анну приняли за должницу, но меня-то за что хотели заставить мыть полы?

Вопрос повис в воздухе, но он сгладил опасную тишину между нами с Владом.

Дом нас встретил нестройной фортепьянной игрой. Снова и снова кто-то терзал несчастный инструмент, мелодия обрывалась и начиналась заново.

– Благородные нимы обязаны уметь играть на каком-нибудь инструменте! – выйдя из себя из-за нерадивого ученика, громыхнула в гостиной тетка Кло. Мне даже стало интересно, кого она дрессирует, и не предложить ли для наискорейшего обучения одолжить им строгий ошейник? Но когда я вошла в комнату и обнаружила за фортепьяно Пруденс, желание иронизировать пропало начисто.

Тетка обратила на меня грозный взгляд, но когда увидела строгий ошейник, то беззвучно открыла и закрыла рот, потеряв дар речи, что за время с моего возвращения в особняк вообще никогда не случалось.

– Да, – быстро произнесла я, предупреждая расспросы, – это ошейник для собаки. Мы уже отправили записку мастеру. Он приедет через пару часов и снимет его.

– Откуда…

– Я была у Зигмунда Панфри, – внимательно следя за реакцией Пруденс, объявила я.

– Кто такой…

– Ростовщик. Он меня кое с кем перепутал, – встречаясь глазами с настоящей должницей, пояснила я и обратилась к ней: – Пруденс, можно тебя на минуту?

Она отчаянно покраснела и, тихонечко прикрыв крышку рояля, встала. Мы вошли в отцовский кабинет.

В молчании я протянула ей свернутую трубочкой расписку. Стараясь не встречаться со мной глазами, она забрала документ дрожащей рукой.

– Этот ошейник надели не на меня, а на тебя, – вымолвила я.

– Мне жаль, – пробормотала она. Светлые волосы, стройная фигура, голубые глаза. Почему мне раньше не приходило в голову, что мы сильно похожи, точно сестрицы?

– Через судебного заступника я выкуплю твой долг. Постарайся, чтобы об этом не узнала тетка, иначе она тебя выгонит.