А вот по поводу отравления, — Пирогов явно задумался. — Возможно, попытался взять энергию у капища, как это делают родовичи, но, если судить по результату, договориться у него не вышло. Там живого места не осталось. И источник рассыпается в пыль или в песок в его случае.

— Ничего нельзя сделать? — снова Бутурлин.

— Сам не понимаю, — ответил на это Пирогов. — По крайней мере всё, что могу, сделаю и даже в столичный медицинский центр сопроводительную бумагу напишу, у меня там есть пара знакомых. Но боюсь, что медицина, как и магия, тут бессильны.

— Может быть, что-то нетрадиционное попробовать? — поинтересовался Вяземский.

— Да вы поймите, пробовать можно с тем, что есть, — с полной обречённостью в голосе заявил Пирогов. — А в нашем случае — работать просто не с чем. Обычно в таких передрягах источник капсулируется или каменеет. А у него… источник просто рассыпается в песок. Я не понимаю. То есть, если он и выживет, а шанс на это крайне мал, будет неодарённым инвалидом.

— Что ж, — с тяжёлым вздохом проговорил Бутурлин, — придётся похлопотать о медали за проявленное мужество и спасение гражданских при исполнении и о пенсии. Но как же жаль! Такой молодой, перспективный! А от всех этих социальных льгот ему не жарко, не холодно!

— Да, молодец, — согласился с ним Вяземский. — Но ценой всего своего благополучия.

Я посмеялся над ними, уплывая на тёмных волнах куда-то в место, где сознание отсутствует, как таковое. Я уже мёртв! Это был мой второй шанс, и я потратил его на спасение.

Но тут что-то внутри меня дёрнулось. Вот только спасать мне надо было семью. Сестру, отца, брата, мать… А я… Нет, дорогая моя судьба, умирать мне ещё рановато.

Надо просто немного отдохнуть перед новыми битвами.

Вокруг меня зашелестел океан безвременья, качая на своих упругих волнах.

«Отдохни, мы посторожим».

Кто это сказал, я так и не понял.

Глава 21

В следующий раз я пришёл в себя уже в лазарете академии. Понял я это не по чему-нибудь, а по громовому голосу Аграфены Петровны, раздающемуся у меня прямо над головой.

— Даже не знаю, как получилось, — грохотала она. — Вот как будто наитие какое-то!

— То есть огонь в нём всё ещё жив? — проговорил тихий и взволнованный голос матери. — Он сможет использовать родовую магию?

— Да, мне удалось сохранить источник, — ответила целительница с некоторым удивлением в голосе. — Каким-то чудом восстановила стенки источника буквально из песка. Но предупреждаю сразу — напрягаться нельзя.

— А какие точно ограничения? — спросила мать.

— Пятьдесят единиц, — сказала Аграфена Петровна. — И это максимум. Больше нельзя ни в коем случае! Месяц, лучше два. Это, как минимум, — сейчас целительница больше напоминала наседку со своими наставлениями. — Магия сама будет лечить стенки источника-резерва.