– Вообще-то беременным необязательно брать на себя командировки, – говорит он вполне мирным тоном.

Открываю глаза и недоуменно смотрю на него. То есть, он не злится, что я беременная устроилась на работу?

Где он прятался, этот адекватный работодатель?

– Мне пообещали полноценную должность, а не стажировку, – скованно поясняю.

– Да-да, Лиля говорила, – Дима поднимается и берет свой телефон. – Ладно.

Набирает чей-то номер.

Надеюсь, он не собирается перевести меня в уборщицы? По закону уволить беременную нельзя, но у него достаточно денег, чтобы обойти любой закон. Если он решит меня выгнать, я не буду судиться.

У меня нет ни средств, ни времени, ни здоровья на это. И даже если суд примет мою сторону, как я вернусь работать в “Роден”? Да меня там сожрут!

Голос Димы отвлекает от мыслей:

– Нужен новый человек в отдел маркетинга.

Я нервно сглатываю. Все-таки решил уволить? Или перевести на другую должность? Что же мне делать?!

– Нет. Потом, все, давай, – он опускает руку с телефоном.

– Вы меня увольняете? – спрашиваю еле слышно.

И замираю, боясь услышать ответ.

– Замена нужна, – говорит он пространно.

Киваю. Замена так замена.

Между нами виснет неловкая тишина. Хочется ее чем-то заполнить. Нет сил вот так лежать и молчать.

– Но вы не волнуйтесь. Я рожу и обязательно вернусь. Могу сразу после родов, не буду идти в декрет, – из меня начинает литься словесный поток. – Мне очень нужна эта работа! Я согласна на сверхурочные и любые командировки!.. Боже, извините, что все вываливаю на вас.

На глаза накатывают слезы. Опять гормоны шалят. То рыдать, то смеяться хочется. Но сейчас хочется разреветься навзрыд. Ну почему жизнь такая несправедливая?

– Марина, – Дима снова садится рядом со мной.

Я всхлипываю. Слеза скатывается по щеке. Кажется, последний раз я плакала, когда застала мужа с другой.

Стоит об этом вспомнить – и слезы начинают лить градом.

– Марина, – повторяет Дима. – Посмотри на меня.

– Пожалуйста…

О чем прошу – сама не понимаю.

Чувствую, как его тень накрывает меня. Дима наклоняется ближе, проводит ладонью по моей щеке, стирая слезы.

Я снова всхлипываю, а он берет мои руки в свои.

– Успокойся.

Но я не могу! Это сильнее меня.

Он заставляет меня приподняться, обнимает и прижимает к себе.

Я утыкаюсь носом ему в плечо и даю волю слезам.

Так мы сидим какое-то время. Он молча поглаживает меня по спине и ждет, пока я успокоюсь. А я реву ему в плечо.

Вскоре поток слез ослабевает. Приступ жалости к себе любимой проходит.

Я немного отодвигаюсь.

– Простите, – говорю, шмыгая носом. – Я вам пиджак намочила.

– Это не смертельно, – он усмехается и протягивает мне пачку салфеток со стола. – На вот, высморкайся.

Я подчиняюсь.

– Успокоилась?

– Не знаю…

Мне очень стыдно. Смотрю куда угодно, только не на него.