– Я ходила в консультацию, заполнила бумаги. Мне сказали сдать анализы, но я больше не пришла, была очень занята.

– Плохо, мамочка, – она качает головой, – о ребенке нужно заботиться в первую очередь. Режим дня соблюдаете? Чем питаетесь?

Врач забрасывает меня вопросами, одновременно что-то отмечая в амбулаторной карте.

Я как могу, отвечаю. Рассказываю про командировку, и про то, что порой работаю допоздна. А ем на ходу, что придется.

– Нет, так дело не пойдет, – подытоживает она, когда я замолкаю. – У вас анемия, это надо лечить. Сейчас поставим капельницы, и я вам выпишу курс витаминов.

Будете пить каждый день утром и вечером. Есть кому присмотреть за вами?

– Да, – киваю, – у меня мама врач-терапевт.

– Коллега, значит, – она улыбается. – Вот и ладненько. Возьмите.

Протягивает мне брошюрку с ламинированными страницами."

"– Это памятка беременным. Советую придерживаться рекомендаций. Дома обязательно сходите к своему врачу и запишитесь на курсы для беременных. Вам не помешает лечебная гимнастика. Помните, что вы теперь отвечаете не только за себя, но и за ребенка.

Я киваю на каждую ее фразу. А сердце тоскливо сжимается.

Как представлю, что еще придется объясняться с Димой, так душа в пятки уходит. Но кое-что нужно уточнить прямо сейчас.

– Скажите, а срок точно семь недель? Не восемь или девять?

– Точно. Погрешность два-три дня, не больше.

Я медленно выдыхаю. Значит, все-таки Дима. Это его ребенок. И вот как мне теперь смотреть ему в глаза?

Меня возвращают в палату. Дима тоже заходит, устало потирая лицо. Похоже, все это время он сидел на диванчике в коридоре.

Медсестра ставит специальную капельницу. Врач предупреждает, что уже через пару часов можно меня забрать.

Дима что-то печатает в телефоне, но едва мы остаемся одни, как он поднимает голову. Смотрит на меня тяжелым, пронзительным взглядом.

Я ощущаю легкую панику.

Вижу, что сложного разговора не избежать.

Дима оставляет телефон на столике и медленно подходит ко мне. Руки в карманах, на лице – мрачное выражение. Мол, как ты могла?

Да, в конце концов! Он тоже виноват! Причем не меньше! И в моей беременности, и в слабости.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает хмуро.

– Лучше, – отвечаю.

Действительно, после процедур мне полегчало.

Капельница все еще стоит.

– Это хорошо. Могла бы и сказать о своем положении.

– Но меня бы тогда на работу не взяли… – виновато отвожу взгляд.

– Что?! – в его глазах что-то сверкает. – То есть ты знала, когда устраивалась?

Он смотрит так, что мне становится страшно.

– Да, – пищу, зажмуриваясь и сползая под одеяло.

Хочется укрыться с головой и сделать вид, что меня здесь нет. Лишь бы не чувствовать его возмущенный взгляд.

Слышу тяжелый выдох. Потом звук пододвигаемого стула. Кажется, Дима садится рядом с кроватью.