— А ты, Третьяк, давай показывай дорогу, — распорядился я.

Вот только самого его просто так никто не отпустил, и по приказу дяди Олега на всех троих накинули веревки с петлями, дабы даже и не думали сбежать. Ведь их слова еще не подтвердились, мало ли куда завели бы.

От основной дороги в сторону леса уходила небольшая истоптанная тропка, вот по ней нас и повел Третьяк.

Я же, дабы не скучать в дороге, решил завести разговор с купцом, который уселся в сани и погонял коня.

— Что везешь? — спросил я, оглядывая его товар. Тот торопливо затараторил:

— Довольно простой товар, князь. Хлеб, немного соли да ткани.

— И как хорошо берут? — поинтересовался я.

— Да по-разному, когда хорошо, когда не очень.

Я же покивал и оставил купца без своего внимания, и он с облегчением выдохнул.

Спустя час езды впереди за перелеском показалась деревня, десять домиков с весьма условной оградкой. Которую наверняка ставили еще во времена Иоанна Васильевича, а то и его отца. Домики же вид имели получше, более добротный.

Чуть в стороне разместилось подворье десятника Лупантия, с уже весьма хорошей трехметровой оградой.

Как пояснил разговорчивый Третьяк, Лупантий нынче редко наведывается сюда, все время проводя в Твери.

Я же размышлял о голоде, который толкнул людей на разбой, перед глазами вставали картины: дети с пустыми тарелками, женщины, мотающие последние клочки ткани на зимнюю одежду.

Подъезжая к селению, я уже знал, что делать. Поговорю с тамошним старостой, узнаю, как там живут. Если беда действительно велика, придется подумать, как облегчить их положение. Но одно ясно: грабеж не выход.

На улице в деревне никого не было видно, видать, попрятались, заметив нас.

Остановившись на единственной улочке, я прошелся по домам взглядом и негромко приказал:

— Всех на улицу сгоните!

— Вы слышали князя, а ну исполнять, — гаркнул дядя Олег.

Народ тут же покинул седла и разбежался по домам, а Третьяк, увидав эту картину, упал на колени, опустив лицо в снег, начал подвывать.

Не знаю, что у него там в голове, но наверняка подумал, что привел сюда на погибель.

Спустя минут двадцать всех жителей деревни выгнали из домов, их было чуть больше двух десятков. Мужики и женщины, дети, все были худые и обессиленные, да и кутались кто во что горазд.

— Кто вы? Чего надо? — раздался вопрос среди голосящей толпы.

— А ну молчать, — прикрикнул на них один из моих сторожей.

— Вот, княже, все тут, — оглядывая толпу, заметил дядя Олег.

— Понятно, дома и подворья обыщите да посмотрите, есть ли снедь и не соврал ли этот, — и я указал на Третьяка рукой.

— Княже, тут вокруг деревни бы пробежаться еще по тропинкам, тайник с награбленным или снедью могли и за деревней устроить, — заметил Прокоп.