— Так, может, воеводе в Тверь их отдать, на дыбе быстро запоют, — включился дядя Олег, и двинул вперед коня и, вытащив ногу из стремени, ударил одного из пойманных и закричал:

— А ну отвечать, когда тебя князь Старицкий спрашивает!

— Князь Старицкий? Андрей Володимирович, царев родич, спаси тебя Бог, — изумленно произнес купец, тут же упал на колени и перекрестился.

— Знаешь меня? Али слышал? — с интересом спросил я.

— Как же не слышать? Слышал, как с конокрадами разобрались, и о полку вашем слышал.

— Вот оно как… — пробормотал я и тут же был перебит.

— Милости просим, княже, милости, — расстелился вдруг по земле один из разбойников, а двое лишь глазами хлопали.

— Ты сказывай, а я подумаю, милость вам или веревку короткую. Лиходейством занимались!

— Не от злобы и не для душегубства. От голода все. Не лишили бы живота, сговорились лишь съестное забрать, — с земли донесся голос разбойник.

— Встань, — распорядился я и внимательно всмотрелся в него, когда тот, пересилив страх, поднялся.

Мужик лет сорока, на лице видна болезненная худоба, да и лицо синевой отдавало.

— Лжешь, откуда голод? Урожай в этом году славный вышел, — фыркнул Прокоп.

— Твоя правда, урожай славный вышел. Токмо думали, в этом году отъедимся-то как следует. Вот только Лупантий, — начал свой рассказ разбойник, сбиваясь, да и говорил он невнятно.

— Какой еще Лупантий? — уточнил я.

— Ну, дык, хозяин земли. Он десятник в Твери-то. Так вот дочку замуж выдать задумал, да чтобы приданое хорошее для нее собрать, стало быть, почитай, весь хлебушек и продал. На посадку токмо и оставил. А нам чего? Помирать, и так кору с лебедой одной едим. Вот и решились, стало быть.

— А чего не убегли, на лихое решились? — мрачно спросил дядя Олег.

— Далеко ли мы убегли бы, на одной коре и лебеде? Детки да жены есть, их-то куды? — со вздохом закончил пленник.

— От голода на разбой? Другого ничего не придумал? — прошипел Прокоп, с презрением глядя на троицу пленников.

— Вот те крест. — И пленник перекрестился.

— Может, правду говорит, — донеслось сзади от одного из моих сторожей.

— А мы это и проверим, — задумчиво произнес я. — Как тебя звать-то?

— Третьяк, княже, — тут же закивал как болванчик Третьяк."

"— Веди в свою деревню, там и посмотрим, правду ты сказал али со лгал мне. Ежели правду, будет милость вам княжья.

— Да как же, — тут же донеслось от самого молодого, но Третьяк на него шикнул и оплеуху выдал.

— Покажу, княже, сам все увидишь, нет в моих словах кривды.

— Далеко ли твоя деревня? — уточнил Олег.

— Недалече, вон там за лесом, — махнул влево рукой Третьяк.

— Княже, спаси тебя Бог, я всю жизнь за тебя молиться буду, я, стало быть, поеду? — неуверенно закончил Архипка.

— Поедешь, поедешь с нами, — усмехнулся я. — Помогите товар обратно в телегу собрать.