Я спустился вниз, во двор крепости, и теперь уже внимательно оглядел будущих защитников города.

— Мда уж… — скривился я.

Передо мной стояли те про кого можно смело сказать «не жалко»: кривые, косые, один горбатый. С десяток едва достигшие пятнадцати лет, и стариков, которые еле держались на ногах.

— Вот они, лучшие люди посада, что будут врага встречать, случись чего, — произнес я громко, чтобы слышали все.

Кто-то в толпе ухмыльнулся, кто-то зашушукался.

— Ничего, главное, не побоялись. А это, считай, уже половина победы. Научим всему.

— А чему учить-то будут? — прошамкал один из стариков, опираясь на палку.

— Огненному бою, да как не помереть в сваре, — ответил я, окидывая взглядом горожан. — Остальные, видать, забоялись. Будут по домам сидеть да под юбками прятаться. Ну ничего, на то и мы есть.

— Ничего не испужались! — раздался из толпы голос крепкого мужика. — На кой мне учиться? Я любого ворога тюк топором — и все. А вы где будете, что нам самим придется?

— А мы на стенах рядом будем, — спокойно ответил я, — али уже перед Господом Богом ответ держать.

Я перекрестился, и следом за мной жест повторили все вокруг.

— Топор — дело хорошее, но тут уж врага поближе подпустить надо. А зачем, коли из самопала его издали в сыру землю уложил — и все!

Я окинул толпу взглядом.

— В общем, учить огненному бою будут стрельцы. Учить, почитай, ежедневно. И слушать их внимательно, и все выполнять! Главные для вас, случись чего, окромя меня, сам воевода и глава полка, да десятник стрелецкий.

Выгонять ни стариков, ни детей я не стал. Дети вырастут, а старики… Ну что уж поделать.

— Пока длится учеба, кормиться будете в едальне. Угощаю.

На лицах будущих учеников мелькнули улыбки.

— А чего это, коли кормить будут, то и я согласен, — пробормотал крепкий мужик, выходя из толпы и присоединяясь к ученикам. — Может, и сгодится эта наука.

— Ну да, ну да, пожрать мы все горазды, — ухмыльнулся я, вызывая смешки у собравшихся.

Следом за мужиком вышло еще семь горожан, пополнив ряды будущих стрелков.

— Ну вот и славно, — удовлетворенно кивнул я, повернувшись к стрельцам.

Вперед вышел десятник — коренастый, с лицом, изборожденным шрамами. Он сурово оглядел горожан.

— А вы здесь чего, поглазеть пришли? А ну идите отсюда, не мешайтесь! А коли дел нет — так я быстро найду!

Народ начал неспешно расходиться под его угрюмым взглядом.

Принесли десяток самопалов и началась теоретическая часть. Каждому дали пощупать и посмотреть оружие.

Я наблюдал за этим, скрестив руки на груди. Даже мне была интересна такая учеба, да и наблюдать забавно, чего уж, а там и обедня подошла, после которой на глаза мне попалась Марфа, и я тут же поманил ее к себе.

— Андрей Володимировуич, — тут же поклонилась она.