Она быстро собрала листки и принялась резать хлеб и накрывать на стол, пока Леша разогревал остатки куриного жаркого. Есть ей совсем не хотелось, но горячая еда обычно хорошо помогала в качестве отвлекающего момента.

— Леш, как ты думаешь, чего нормальные люди могут очень сильно бояться?

— Смерти, — быстро ответил он. — Это на первом месте.

— А на втором?

— Привидений.

— Да ну тебя, я серьезно.

— И я серьезно. Вот ты, когда находишься в квартире одна и внезапно слышишь непонятный звук, источник которого находится где-то совсем рядом, разве не пугаешься?

— Пугаюсь, конечно.

— Вот то-то. А теперь сообрази: ты же знаешь, что ты одна в квартире, что больше никого тут нет. Так чего же ты боишься?"

"— Вообще-то, да… — Она задумчиво покрутила в руках бутылку с кетчупом, раздумывая, лить его в жаркое или не надо. — Если формулировать точно, люди боятся необъяснимого, того, что находится за пределами их понимания. Привидений в том числе.

Алина знает Волошина много лет и боится его. Потом Волошин уезжает, совершенно очевидно, что Алина об этом знает, потому что пишет в своем дневнике, что может больше не бояться его. Вероятно, Смулов заплатил Волошину, чтобы тот уехал и оставил Алину в покое. Пока получается… Волошин возвращается и попадается на глаза Алине. Причем попадается не случайно. Он едет туда, где в настоящий момент идет съемка. Он ищет ее. Зачем? Ладно, это потом. Алина видит его и… Она пугается так, словно видит привидение. Не человека, который ей неприятен и которого она боится, а призрак. На ее лице такой неподдельный ужас, что кажется, будто она находится на грани помешательства. А что такое призрак? Образ умершего человека. Алина считала, что Волошин умер, именно поэтому она была так уверена, что может больше не бояться его. Ведь если он просто уехал, то в любую минуту может вернуться. А в дневнике об этом ни слова. Ни разу, описывая пугающий ее сон, она не упоминает о том, что человек с родимым пятном на щеке и тонкими губами может появиться снова. Нет, она уверенно пишет каждый раз: «Как хорошо, что можно больше не бояться».

— Я поняла, — произнесла она куда-то в пространство.

— Что ты поняла?

— Я поняла, — повторила она, глупо улыбаясь. — Я все поняла. Лешка, курица обалденная. Положи мне еще, пожалуйста.

Коротков

К Смулову они поехали втроем — Гмыря, Анастасия и он, Коротков. К разговору готовились целый день, выстраивая последовательность вопросов и ловушек, отвергая один вариант за другим, впадая в отчаяние и снова принимаясь за работу. Гмыря был сторонником лобовой атаки.

— Я считаю, что нужно спросить его сразу, прямо с порога. Он в момент поплывет.

— Да нет же, Борис Витальевич, увидев нас, он, наоборот, сразу насторожится и приготовится к неприятным неожиданностям.