Правда, она у него не задержалась, они довольно быстро расстались, да и было-то это лет за десять до убийства, но для порядка, сам понимаешь, одноклассника этого ищем и спрашиваем, где ты, мил-человек, был в тот день и в тот час. У одноклассника — алиби. Был, говорит, у своей любовницы, можете у нее спросить, она вам подтвердит. Мы — к любовнице, она говорит, да, был весь вечер у меня. Ну, спрашивали-то, конечно, больше для проформы, понятно, что мотива нет. Вот и весь сказ.

— Чего — весь сказ? — взвился Селуянов. — А Смулов? Он тут каким боком?

— Чего ты орешь? — обиделся Жираф. — Пей лучше. Смулов и был тот одноклассник, которого жена бросила. Мы его всерьез и не подозревали. Ну ты сам-то подумай своей плешивой головой, жена ушла десять лет назад, а через несколько месяцев она и Татосова этого бросила. Они же не соперники, а товарищи, можно сказать, по несчастью. Это первое. Второе — все-таки десять лет. И третье — когда у тебя такая шикарная любовница, как была тогда у Смулова, ты вообще про всякую ревность забудешь. А тем более десятилетней давности.

— Имя любовницы не помнишь? — спросил Николай с надеждой."

"— Не крути, Коляныч, — хмыкнул Жираф. — Мы тоже не пальцем деланные. Это имя по всем сводкам прошло. Вазнис, актриса. Ты же из-за нее сюда притащился, верно?

— Если честно, то я притащился сюда не столько из-за нее, сколько из-за одной никчемной и странной личности. Тебе имя Виктор Волошин ничего не говорит?

— Нет. Это кто такой будет?

— Это человек, который был знаком с Вазнис и которого убили на следующий день после ее гибели.

— Ишь ты, — покачал головой Жираф, всем своим видом выражая сочувствие. — Лихо тебе приходится. Вон какой клубок закрутился. И чего ты хотел выяснить в наших краях?

— Что-нибудь. Сам не знаю. Может, мне поговорить с кем-нибудь, кто хорошо знал Смулова?

— Это вряд ли. Я еще по делу Татосова помню, друзья детства все разъехались, район-то наш старый, все по новостройкам разлетелись. Кто судился, кто женился, кто менялся… Им же всем сейчас лет по сорок, школу четверть века назад закончили. Что они тебе интересного расскажут? Правда, здесь мать Смулова живет. Адресок дать?

— Давай. А кто твоего Татосова-то убил?

— А черт его знает. — Жираф снова дернул шеей и стал удивительно похож на милое тропическое животное.

— Висяк, что ли?

— Что ли. Ты что, совсем не пьешь, Колян? Я ж тебе чуть-чуть налил, а ты и это не допил.

— Пью я, Рафик, — грустно сказал Селуянов. — В том и беда моя, что пью. Но только по вечерам и дома. Днем стараюсь держаться. Мне только волю дай — я ж работать не смогу.

Каменская

В картинку добавлялись все новые и новые детали, но вместо ясности получалась какая-то путаница.