Сергей даже спину выпрямил и посмотрел на маму максимально трезвым взглядом.

Он жениться хотел. Сидел с Алиной над проектом комнаты для медитаций и представлял, как они вместе планируют дизайн их квартиры. Большой, просторной и светлой квартиры. Не то, что его холостяцкая берлога-студия. Чтобы две или три детские было, столовая, балкон.

— И что ты предлагаешь? Улететь в Красноярск и лезть на свидание к Алине по водосточной трубе?

— Хотя бы поговори с ней, — рассмеялась мама. — Взрослые люди так решают почти любую проблему. Это мальчики и девочки молча дуются друг на друга.

— Хорошо, — кивнул Сергей и окинул взглядом ещё не съеденных креветок. — Я позвоню ей. Спасибо, мама.

— Совершенно не за что, — почти пропела она, помахала на прощание и отключилась."

"Я не спала всю ночь. Ворочалась на жёстком матрасе, читала в интернете бестолковые статьи про рак и сама себя доводила до истерики. Анюта мужественно отвечала на сообщения и ругала меня, что пора видеть десятый сон.

“У тебя же плюс четыре часа, а завтра важный день! Убери телефон подальше и посчитай баранов!”

Способ не сработал, я так и не сомкнула глаз. Думала, буду зевать всё утро, но беспокойство за маму здорово бодрило. Меня трясло, пока ходила по коридору возле двери в операционный блок. Все ногти сгрызла и губы искусала. Маленькая стрелка часов неуклонно приближалась к двенадцати, а Молчанов всё не выходил. Неужели, что-то пошло не по плану? Не сделала ли я хуже, вынудив маму согласиться на такой риск?

Чувство вины и дикий страх — ужасный коктейль. Я уже была на грани истерики, когда на плечи легли чьи-то руки. Дядя Тоша? Успел? Развернулась лицом к нему и уткнулась носом в значок “лакост”.

— Алина, как ты? — мягко спросил Давыдов.

У меня от недосыпа глюки начались? Или в воздухе витают пары анестезии и потому так “торкнуло”?

— Н-нормально, — неуверенно ответила я. — А вы как здесь оказались?

Директор “Арт-Строя” в тёмно-синей рубашке поло и белых брюках выглядел уставшим, встревоженным.

— Я знал, где работает Молчанов. Пару раз спросил дорогу от приёмного покоя, а потом увидел тебя. Новостей ещё нет?

— Пока нет, — я приложила холодную ладонь ко лбу. — Он говорил, что закончит к двенадцати, если всё будет хорошо.

— Без пятнадцати, — сообщил Давыдов, посмотрев на часы в телефоне. — Здесь недалеко скамейка, под окном, пойдём сядем. Сколько ты уже на ногах? Мне кажется, упадёшь скоро.

— С восьми утра тут, — шмыгнула носом я. — Не хочу уходить. Вдруг что-то случится?

Я понимала, что ничем помочь не смогу. Навряд ли Игорь Викторович в какой-то момент выбежит из операционной весь в крови и с криком: “Срочно нужен кто-то, умеющий писать натюрморты!” Но мне нужна была иллюзия контроля.

“Если я рядом, ничего плохого произойти не может”.