“Вот, — поднял бы палец Андрей. — Теперь самое главное — медленно и вдумчиво их чистить. Поверь, ты забудешь о других закусках напрочь. Тут такой процесс, что и пьёшь и медитируешь одновременно. Жаль только, что в нирвану всё равно не пустят”.

Сергей туда и не рвался. Достал для антуража газету с рекламой, случайно залетевшую в почтовый ящик, налил себе эля в высокий стакан и начал медитировать.

Сначала у креветки отрывалась голова, а потом медленно снимался панцирь, оголяя мягкое тельце.

После первых ноль-пять тёмного и маленькой горки шелухи позвонила мама.

— Приветствую, — Давыдов сделал из чехла телефона подставку и продолжил чистить закуску. — Как дела? Как папа?

— Спит ещё, — улыбнулась мама и тут же нахмурилась, заметив в кадре полный стакан “ирландского”. — А ты что-то празднуешь?

— Бухаю. По-простому так, по-пролетарски, бухаю, мама.

— Вижу, — Елена Станиславовна плотнее запахнула шаль на груди. — И судя по тому, что Алина последний раз была сама не своя, догадываюсь о причине.

Давыдов чуть не поперхнулся пивом. Материнская интуиция иногда ставила в тупик. Вот как у женщин так получалось? Алина вздохнула пару раз, грустно посмотрела в пол, а ей уже тонна сочувствия. “Наверное, твой мужик-козёл во всём виноват”.

— Нет, тут сложно было предвидеть. Меркулов, один из акционеров “Арт-строя” приходится Алине родным дядей. И он почему-то решил, что мой интерес к племяннице продиктован исключительно жаждой наживы. Будто я — бедный родственник, обнаглевший босяк и расчётливый альфонс. Я уверен, что именно он Алине ерунды наговорил. Сама бы она вряд ли пришла к таким выводам. Всю неделю меня морозила, на звонки не отвечала, а потом уехала в отпуск.

— Молчанов же должен был операцию назначить.

— В Красноярск, — уточнил Сергей. — Прости, я пьян и плохо формулирую мысли. С мамой, я думаю, и дядей Антоном Павловичем, чтоб его простатит замучил.

— Да уж, ситуация, — теперь сочувствие Елены Станиславовны переключилось на сына. — И что ты будешь делать?

— Пить, что же ещё? — Сергей помахал стаканом перед камерой телефона. — Если не усну к концу третьего литра, за добавкой пойду.

По ту сторону телефонного соединения повисла пауза. Мама явно разрывалась между желанием запретить ему гробить своё здоровье и порывом немедленно посоветовать хорошего психолога. А что ему скажет психолог? Разве что посоветует чаще закусывать.

“Горе нужно прожить, как положено”

— Знаешь, Серёжа, прав был Григорий Горин, — мама отодвинула телефон подальше и положила ногу на ногу. — “Мы разучились делать глупости. Мы перестали лазать в окно к любимым женщинам”. Какое тебе дело до мнения Меркулова, ты же не с ним собираешься встречаться. Или уже не собираешься?

Деликатный щелчок по носу был засчитан.