Тот падает на пол с грохотом. Все содержимое раскатывается по полу. Баночки какие-то.

— Ты уронила, — поднимаюсь и протягиваю ей какой-то крем.

Гончарова выдыхает и оборачивается.

— Спасибо, — вырывает банку, запихивая в сумку.

Мы стоим очень близко, и я вижу, насколько ей некомфортно. Мое присутствие давит на нее. Она почти не поднимает глаза, продолжая что-то там собирать.

— Ты с первого раза не поняла? Почему ты всегда понимаешь только по-плохому?

— Потому что люблю, — вцепляется в мои плечи, — я тебя люблю! Я жить без тебя не могу, Игорь, — захлебывается слезами, — не уходи, прошу тебя.

Она пытается грохнуться на колени, но я не позволяю. До боли сжимаю ее запястья, подтягивая вверх.

— Хороший мой, любимый.

— Хорош. Закончили, — отпускаю ее руки, и она валится на пол.

— Ненавижу тебя, как же я тебя ненавижу.

— Ты сама все это затеяла. Сама в этом виновата. Только ты. И попробуй еще хоть раз влезть в нашу семью…

— Семью? У тебя, значит, с ней уже семья! А если бы я была на самом деле беременна, чьего ребенка ты бы выбрал? Ее или моего?

— Не задавай идиотских вопросов. Я тебе предупредил, не лезь.

* * *Дня через два, после разговора с тестем, который, как и его дочь, просил меня о каком-то понимании, еду к Волкову, и не в генеральский кабинет, а за город. На дачу.

Давно здесь не появлялся. Когда приезжали сюда с отцом, мне было лет двенадцать. Хорошее время. Веселое. После его смерти я ни разу здесь больше не был.

— Иннокентий Петрович, привет!

Прохожу по расчищенной дорожке между заснеженных клумб. Волков сидит у торца большого деревянного дома, греет руки у костра.

— Игорь, давай без официоза.

— Дядь Кеш, дело есть.

— Одним делом сыт не будешь, пойдем поужинаем. Надя там котлет настряпала, идем-идем."

"Надя — это помощница по хозяйству. Жена Волкова умерла три года назад, детей у них не было, может, поэтому он всегда относился ко мне как к сыну? Они с отцом были друзьями детства. Когда папы не стало, Волков практически лично вытащил маму из болота, в которое ее затягивало это горе. Он всегда относился к нам как к своей семье.

Но его добротой и помощью я никогда не злоупотреблял. Хотя мог. И далеко бы уже ушел. Явно дальше, чем есть сейчас.

— Присаживайся. Водку будешь?

— Буду.

— Мне тут донесли, ты разводишься… да и вообще, страсти нешуточные у тебя кипят.

— Развожусь.

— Ну, может, и к лучшему оно. Всегда знал, что ты ее терпишь, да озвучить боялся, да и внуков надеялся увидеть. Ты же мне как сын. Царство Юре небесное, — перекрестился и залпом опустошил стопку.

Я сделал так же. Хоть в бога и не верю.

— Тогда могу тебя обрадовать, этого тебе еще, видимо, не донесли, у меня есть дочь.

Волков пару раз моргнул, а после его рот растянулся в улыбке.

— Как? Почему молчал?

— Сам не так давно узнал.