Прихожу к этому хмырю последним и остаюсь стоять у двери, подпирая стену плечом, пока он проводит совещание, в подробности которого я не вдаюсь, и распускает всех на четыре стороны. Меня просит остаться.

— Тебя отстраняют. Это временно, но я прошу тебя последовать этому приказу.

Киваю.

— И для моего спокойствия поедешь в Ледовый, там спортсмен наш приезжает, встреча у него с фанатами. Многих задействовали, вот и ты поприсутствуй. С твоим оперативным опытом…

Смешно. Отстранения я ожидал, да и лезть пока никуда не собирался.

— Я подумаю, а ты, товарищ начальник, подумай, прежде чем меня мордой в помои макать. С собой же утянуть могу.

— Что ты сказал?

— Ты слышал.

Симонов раздувает ноздри, подрываясь с кресла. По роже хочет дать? Смешно. Он это понимает и останавливается. Явно пересиливает себя и изображает спокойствие на лице.

— Че хоть за спортсмен-то?

— Наш, чемпион по боям без правил, Шелест.

— А вот это уже интересно.

В Ледовый приезжаю без дикого энтузиазма. А смысл? Такое двоякое впечатление, вроде этот чел, который там раздает автографы, твой знакомый, а вроде — человек из другого мира. Все меняется."

"Останавливаюсь у входа в зону персонала и в сотый раз набираю Лунгу. Конечно, она опять скинет вызов. Неудивительно. Дура девка. Ладно, пусть еще несколько дней потешит себя мыслью, что поступила правильно и я от нее отстал.

Черта с два. Я ее насильно обратно притащу, что бы она там в своей башке ни придумала.

Убираю телефон, понимая, что мероприятие сворачивается. Народу меньше не становится, но вот Шелест идет на выход. Проходит мимо меня, смотря вскользь, и, почти уйдя, резко разворачивается.

— Мурас, ты, что ли? — с недоверием.

— Так постарел?

— А то. Здорово, — протягивает руку, — ты здесь как?

— В оцеплении.

— Ты и в оцеплении? Что происходит с этим миром?

— Задаюсь тем же вопросом.

— Пошли, расскажешь. У меня самолет только через четыре часа.

— Ну пойдем.

Пока идем к кортежу тачек, Шелест раза три разговаривает по телефону. Такими односложными словечками — да, нет. Мы идем от силы две минуты, но каждые двести метров кто-то подходит. Охрана, которую я просек не сразу, дергается от каждого вступающего в круг его личной зоны. Весело ребятам. Собачья работка. Особенно когда Шелест (прим. автора герой романа «Законы безумия») со всеми мило ведет беседы и никому не отказывает сфоткаться и дать автограф. Всегда таким был, благодетель, блин.

— Слушай, — вмешиваюсь, — сядь ты уже в тачку.

— Чего?

— У тебя охрана поседеет скоро. Тут народу тьма. Тебе фанатка какая-нибудь в рожу кислотой на раз два плеснет. А они потом виноваты, не доглядели.

Богдан зависает на пару секунд, но в тачку садится.

— Ты чего такой умный?

— О тебе же беспокоюсь.

— Спасибо. Беспокойный.