Дело, конечно, тягомотное, зато кормят неслабо – санаторий-то Четвертой управе принадлежит. И икорка тебе на завтрак, и язычок с хреном на обед. Плюс половой вопрос решается даже с избытком – полно одиноких отдыхающих дамочек.

Да и с отцом оказалось жить куда комфортнее, чем с мамочкой и «благородным» братом. Никто тебе не зудит, про грязную посуду не квакает. А если уж тарелки совсем кончаются, тогда они с батей трехлитровый баллон с пивом берут. И за питием да разговорами все перемывают. Еще и кайф словишь, потому что папаня, чтоб трудовой процесс разнообразить, постоянно байки травит. Ух, и клево же у него получалось! Не сравнить с материнскими назидательными историями – настоящий приключенческий роман. Карточные игры в каких-то жутких притонах, ментовские облавы, готовые на все красотки, дорогой коньяк литрами, черная икра столовыми ложками…

Митя, правда, быстро понял, что батяня частенько подзаливает. И подтрунивал над ним:

– Ври, ври. ШУхерезада… От слова «шухер».

Но старик не обижался. Только плечами пожимал:

– Не хочешь – не верь.

– Да верю я, – благородно отвечал сын. – Можешь дальше лапшу свою вешать!

…Одно расстройство: батя никак не хотел его ремеслу обучить. Сам-то явно умеет и денежные «куклы» лабать, и тузов из рукава вытаскивать, не говоря уж о доскональном знании организации подпольного бизнеса. Но только едва сын спросит о деталях – тут же в скорлупу. Знай одно бурчит:

– Нет, Митя, в это не лезь. Я для тебя своей судьбы не хочу.

– Так что ж мне до старости в санатории горбатиться? – обижался тот. – Отдыхающих блядей с натуры писать?

– Нет, – качал головой старик. И загадочно говорил: – Я чувствую: скоро в нашем совке все изменится.

– Коммунизм построим? – фыркал сын."

"– Хрена лысого. Наоборот. Капитализм. И тогда такие, как ты и я, в закон войдут.

А о чем старик говорит? Что тут может измениться, кроме того, что из магазинов колбаса окончательно исчезнет?

Ну, пролетело время Черненко – ох, и смешно же папаня пародировал этого астматика! А жизнь тянется скучная, затхлая. Даже море, всегда разное в многоцветье красок, надоело и не радует.

…Но когда к власти пришел Горбачев, объявил свою антиалкогольную кампанию и поселковое начальство стало послушно вырубать виноградники, батя неожиданно оживился. И заявил сыну:

– Нюхом, Митяй, чую: оно.

– Да ладно – оно! – фыркнул Митяй. – Такая же фигня. Говориловка и ускорение.

– Не-ет, ты не врубаешься… – задумчиво произнес отец. И велел: – Ну, готовься. Отжирайся, отсыпайся покамест впрок. Скоро твоей лафе конец будет. Придется вертеться – мало не покажется!

Папаня на полном серьезе считал: сейчас самое время подходит, чтобы начать социалистическую собственность разворовывать. И ничего тебе за это не сделают.