До спектакля еще оставалось время, но оркестр уже вовсю настраивался, наигрывал, пока вразнобой, бессмертные мелодии Верди. Итальянские буржуи и буржуйки, заполонившие партер, обменивались приветствиями. Наверху, на галерке, галдели студенты. В кресле слева от нее поместился необъятных размеров толстяк в компании столь же огромной дамы. Смешно, но он тут же накрыл огромной лапищей ладонь своей спутницы и принялся нашептывать ей в ушко что-то игривое, а та стреляла в него счастливыми взглядами и лукаво хихикала. Удивительные люди – разве в таком возрасте и с такими габаритами им не положено всего лишь сдержанно обсуждать успехи детей и внуков? Но этим итальянцам после литра просекки, видно, закон не писан.

Кресло справа пока пустовало, и Маша решила: если его никто не займет, она, когда начнется спектакль, обязательно пересядет. А то слушать противно, когда великовозрастные толстяки воркуют в стиле Ромео с Джульеттой.

Но пересесть она не успела – в кресло рядом опустился мужчина. Маша скосила на него взгляд и тут же в смущении отвернулась. Потому что сосед ее просто ослеплял. Выглядел он абсолютным, лакированным итальянцем.

Какой-то шикарный граф, не меньше. Черный смокинг, ослепительно белая рубашка, легкие лаковые туфли – интересно, он в них по мокрому асфальту шлепал? Или, как принято в России, переобувался в гардеробе? Хотя о чем это она – такого перца наверняка привезли на машине. На каком-нибудь столь же лакированном «Мазератти». Хотелось бы знать, где же его холеная, надменноглазая спутница? Наверно, она не интересуется оперой. И проводит этот вечер на каком-нибудь светском приеме, куда после первого акта «Травиаты» переместится и ее супруг…

Маша слегка загрустила.

Все-таки, хотя и удалось себя убедить, что именно ее жизнь, с литературой, работой в вузе, скромной зарплатой и одинокими чаепитиями, – единственно правильная, а иногда хочется чего-то иного. Такого же сверкающего, праздничного, роскошного, как Ла Скала. Или как ее сосед по креслу. Прекрасный итальянский граф. Какой-нибудь очередной Марио…

И вдруг она услышала мужской голос и абсолютно чистый русский язык:

– Привет!

– Чего? – пораженно переспросила Маша.

– Привет, говорю! – беззаботно подмигнул ей сосед-итальянец.

Даже намека на акцент нет.

– Вы кто? – тихо поинтересовалась она.

– Игорь. Для друзей – Уай. А вы?

Представляться она не стала. Осторожно поинтересовалась:

– А что значит «Уай»?

– Сокращение от «Игрек», – усмехнулся он. – От предпоследней буквы английского алфавита. Но этим прозвищем меня только близкие друзья называют.

– А мы с вами уже настолько подружились? – Насмешка в голосе далась нелегко.

– Пока нет. Но скоро подружимся, – уверенно откликнулся он.

И тут Машу осенило.