– Но откуда тогда…

– Позднее мне разъяснили, что всё чушь собачья и никаких беременных от тебя дев нет в принципе, потому что детей у тебя быть не может.

– Кто? – резко вопросил Филипп и сразу нахмурился, осенённый догадкой. – Ворон, кто же ещё…

Понятно, что не Люсьен, далёкий от пикантных тайн придворных завсегдатаев.

– Все целители, у которых я бывал впоследствии, в один голос утверждали, что диагноз, поставленный в дни моей юности, верен и шанс стать отцом у меня невелик.

– Но всё же есть?

– Возможно. Не знаю. Это не тот вопрос, на который я могу дать чёткий, однозначный ответ.

На всё воля всея Отца.

– Филипп, – я сделала ещё глоток шампанского и напомнила себе, что много пить нельзя. Игристое вино коварно, а я как поела днём в «Короне», так больше ни кусочка не перехватывала. – Я тебе сочувствую, правда. Но по-прежнему не вижу взаимосвязи между твоими репродуктивными функциями и твоим ко мне отношением на протяжении практически всего нашего знакомства.

– Поначалу ты мне не нравилась, – с впечатляющей откровенностью признался Филипп. Подумал и добавил: – Порой я спрашивал всея Отца, за что мне это…

– Наказание? – охотно озвучила я напрашивающуюся мысль.

– Не без того, – возражать и заверять в обратном он не стал. – Однако позднее, когда мы впервые оказались в Ливенте… постепенно всё изменилось.

– Только на сближение ты всё равно не шёл, – я через плечо оглянулась на ведущий в гостиную широкий проём, прикидывая, все ли гости собрались или ещё идут?

Так-то, на глаз, народу уже прилично понабилось в оба помещения.

– Маловероятно, если вовсе возможно, что у нас будут дети.

– А они мне нужны?

– Насколько я успел тебя узнать, нет, не нужны. Пока не нужны.

– А потом часики тикать начнут, зайки с лужайками в кошмарах являться станут и меня настигнут страдашки на тему, как же я хочу детей, вот прямо жизнь без деток не мила?

– Долг каждой адары – не только связывать этот мир, но и подарить ему дочь, что продолжит её род и её путь.

– Возможно. Когда-нибудь, – конкретно здесь и сейчас о долгах и размножении думалось на редкость паршиво.

– Ты видела, что бывает с родом адары, когда его некому продолжить, – гнул свою линию Филипп. – Пока тебе кажется это неважным, несущественным. Ты думаешь, что случится оно нескоро, и оттого считаешь, будто тебя это совсем не коснётся.

Коснётся. Рано или поздно, желаешь ли ты того ныне или нет. А долг каждого сочетаемого – дать тебе дитя. Иначе для чего тебе сочетаемый?

Вообще-то в числе прочего для заземления, дабы однажды зов не пересилил необходимость вести оседлый образ жизни, или как там Трина говорила…

– Сам сказал, если что, у меня Люсьен есть, – я обернулась снова.

– Не спорю. Но тогда возникает вопрос, я-то тебе для чего?

– Для секса животворящего?

Филипп кашлянул.