— Откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Как скажешь, — он притянул меня ближе и уткнулся подбородком в мою макушку. Захотелось отбиться — хоть это грубо и некрасиво, зареветь — хоть это несдержанно и захохотать необузданно — потому что я не представляю, как он переживет эти разборки. Судя по всему, следующий ход за ним и неизвестно, чья голова спадет с плеч его или моя.

Джип стоял на заправке, когда водитель вышел в мини-магазин и оставил нас наедине. МЧ заговорил в первый раз за почти двадцать минут.

— Почему ты улыбаешься?

— Мне нельзя?

— Можно, но улыбка странная.

— Ааа, вот ты о чем. — Я чуть отклонилась, чтобы увидеть его лицо. Он не пустил. Далеко отклониться, не получилось, поэтому в область обзора из всего лица попали только губы. — Ты говорил… Макс, когда это произошло?

— Три дня назад. Я забрал его из дома Элизабет. — Он напрягся, сжал губы.

— Что там произошло, они поссорились?

— Нет. Грэг сказал, что у него есть внебрачный ребенок и развод неминуем. После этого произошла авария… — Макс потянулся ко мне и поцеловал лоб.

Я истинная женщина, в простом жесте читаю целые истории, вот и сейчас словно расслышала признание: «Я боялся, что больше не увижу тебя». Да-да боялся, да-да… Запретила себе отвлекаться по пустякам, сейчас главное не это.

— Кому поручили поднять все мои документы?

— Мне… — ответ прозвучал с заминкой.

— Другие исполнители могли быть?

— Нет. — Слабо в это верится, но я заставила себя промолчать.

— Ты ничего не успел сделать?

— Нет. Была вероятность… — Макс отвернулся, затем вновь заговорил. — Он очнулся этой ночью, начал настаивать на своем…

— Поэтому ты вызвал меня через Адама. — Кивнул. От возникших мыслей я вновь начала улыбаться. Что он тут же подметил.

— Ты опять.

— Макс, сегодня ночью тебе не придется спать. — Пояснила я, удобнее устраиваясь на его плече. — Они, конечно, могут дотерпеть с разборками до утра, что вряд ли, так что готовься.

— К чему?

— К распилу пилой «Дружба»… — возвращение водителя прервало все пояснения.

Мы прибыли в его владения спустя еще двадцать минут. Войти в дом и остаться в четырех стенах не хватило духа, поэтому направилась прямиком в парк к беседке с качелями. Макс остановил меня окриком. — Ты куда?

— Пройдусь по парку.

— Я скоро догоню, — бросил он, прежде чем войти в дом.

— Как посчитаешь нужным.

Тропинка, выложенная светлой брусчаткой, несколько раз плавно вильнула, уводя меня в парк, где кусты шиповника укрывали малую архитектурную форму. Деревянные решетки и сложная крыша более подошли бы для чайного домика, и в то же время общего впечатления от сада она не портила. Это тихое пристанище для отдыха Барт назвал голубятней.