В голове роились образы: ее улыбка, ее преданность, и вдруг все это обернулось предательством. Я почувствовала, как гнев и боль смешиваются, и в груди закипает нечто, что не давало покоя.

— Как она могла? — прошептала я, пытаясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы. — Я ведь к ней относилась как к своей сестре? И кто он? Кто этот человек, заставивший ее предать меня?

Голос императора, полный горечи и усталости, вернул меня в реальность.

— Один из моих советников, — устало произнес его величество, вставая с кресла. — Прости, Надэя, что подверг тебя опасности.

— И что с ним? — сглотнула образовавшийся в горле ком. — С ними?

Ответ императора был краток и беспощаден:

— Они казнены! Предательство не прощается!

Император замолчал, продолжая наблюдать за мной. В его глазах читалась вина и… что-то еще. Сожаление? Понимание? Я не могла разобрать. Сейчас мне было все равно. Я была одна в своей боли, в своем разочаровании.

Но было еще кое-что, что не давало мне покоя, что жгло изнутри, требуя немедленного ответа. Я должна была разобраться с этим здесь и сейчас, иначе просто не смогу спокойно жить.

— Что с обвинениями, выдвинутыми в мой адрес?

Император вздохнул, словно собираясь с духом."

"— Твое дело пересмотрено, Надэя. Тебя осмотрели магистры и лекари трех академий и не нашли признаков иномирности. Все обвинения сняты за беспочвенностью.

Я ждала этих слов, но они не принесли облегчения. Снятые обвинения — это хорошо, это логично, это справедливо. Но справедливость не вернет мне потерянное. Не вернет доверие, не залечит раны, нанесенные предателями.

Не в силах больше вымолвить не слова, я просто кивнула его словам. Император встал и пожелав мне быстрее поправляться, покинул выделенные мне покои.

— Ты очень сильна, Надэя, — неожиданно ласково произнес Николь, укладываясь рядом со мной. Теперь можно. Теперь мы одни. — Смогла не только справится с огнем, но и самостоятельно, даже сквозь блокиратор, призвать помощь.

Извернувшись, я в неверии посмотрела на супруга. Память услужливо подкинула мне последние кадры того злополучного утра. Песчаная буря, войны пустыни, лязг металла и крики умирающих. Дичайшая боль, сковавшая не только голову, но и шею. А дальше темнота. Долгожданная… освобождающая…

— Что?! Разве это не ты?

Николь отрицательно покачал головой, прижимая крепче к своему телу, будто боялся вновь меня потерять.

— Ты призвала стихии на правах одаренной. Впервые за всю свою жизнь. И они откликнулись на твой зов. Если бы не они, я бы не справился со всеми стражниками, несмотря на дюжину магов за моей спиной.

— Так это я, получается, виновата в их смерти?

— Нет, — тут же вскинулся Николь. — Если кто и виноват, то только они сами! Стихии не щадят никого, кто посмел угрожать одаренной. Это закон мироздания.