Я, ни говоря больше ни слова, отключила звонок.

9.

Вечером, когда мы пили чай в терраске, я неожиданно сказала:

— Ты знаешь, а ведь там было что-то еще…

— Не понял?! Ты о чем?

— Говорю, сотрудница ваша, ну эта… Как ее… Ах, ну да, Белка… Говорит — любит, жить без тебя не может…

— Жить, говоришь, не может? — Макс вплотную приблизился и в упор посмотрел мне в глаза.

— Ага…

— Догадалась? Наконец-то… Значит, не такая ты все-таки дура, Мышка…

— Ну, боюсь тебя сейчас расстроить, но я всего лишь имела ввиду твой адюльтер. Но ты рассеял и мои сомненья по поводу всего остального.

Макс, не мигая, смотрел на меня. Белки глаз покраснели, на щеках заиграли желваки и вдруг он размахнулся и с силой ударил меня по голове, а потом еще и еще раз, пока я не потеряла сознание.

***

Очнулась в полной темноте, со звенящей от боли головой и солоноватым привкусом во рту. Попробовала встать, но ноги были закованы цепью, привязанной к крюку, торчащему из стены. В доме стояла тишина, Макса рядом не было.

— Макс! Макс! Будь мужиком — спустись… Я хочу поговорить… Как же последнее желание? Приговоренным всегда предоставляется последнее желание… Мааакс… — я кричала, что было сил, я хотела посмотреть на него, заглянуть в его глаза, понять… Что? Не знаю, но сидеть вот так в одиночестве не было никаких сил. Хоть бы пристрелил что ли…

Он все-таки спустился. Не знаю, сколько прошло времени с моего заточения, но он пришел. Лязгнул замок люка, и я увидела слабый свет фонарика.

— Ну чего тебе? Мышей испугалась? Так чего Мышке мышей бояться. Мышка в клетке, дверка захлопнулась… — засмеялся он.

В последнее время Макс такой юморист.

— Смешно… Макс, скажи, зачем все это? Из-за денег, да? Так, на — забери. Мне они не нужны…

— Ты дура, да? Так я тебе и поверил… Кому они не нужны, деньги то? — Макс прислонился к стене и с интересом меня разглядывал, как будто я и впрямь была мышью, лабораторной.

— Это ведь ты их, да? Только я не понимаю, ведь я тоже была в той машине… Если бы я разбилась, ты же ничего бы не получил…

— Это точно… Ты мне чуть все не испортила. Дура, — он со злостью сплюнул на пол. — Вспомни, ты болела тогда и не собиралась ехать на эту чертову дачу. Я звонил тебе, помнишь?

— Да… Но в последний момент я передумала. Но как ты тогда собирался прибрать деньги к рукам?

— Как-как… Я думал, это твой папаша не дает тебе выйти за меня замуж… Надеялся, что после его смерти ты дашь согласие… Но ты заартачилась. Как же… У тебя, видишь ли депрессия. То вены вскрывала, то в себя уходила. Замучила ты меня. Все карты мне перепутала…

— Может, мне еще извиниться следует? — не удержавшись, съязвила я. — Это нападение джигитов твоих рук дело, да? — внезапная догадка промелькнула в голове.