Надеяться на милость и доброту герцога? С какой стати? Я не очень хорошо знакома с Саллером, но то, что успела понять, особо не утешает. Умный, волевой, расчетливый, занимает высокий пост и предан королю. Такой точно не станет скрывать важные новости от своего повелителя.

Да и с чего я взяла, что сумею хоть что-то ему рассказать?

Вспомнила нашу первую встречу в лесу и тщетную попытку возразить герцогу, назвавшему меня Мири. Тогда я списала свою неудачу на волнение, усталость, а неприятное чувство удушья — на плохое самочувствие после пожара. А если это не так?

Покосилась на закрытую дверь, набрала в грудь воздуха и негромко произнесла:

— Мое имя Мария Климова…

Вернее, попыталась произнести, потому что у меня ничего не получилось. Выговорила только: «Мое имя»… — и на этом все."

"Дальше лишь хрип, кашель и мгновенное жуткое ощущение, будто из легких выкачали весь воздух без остатка. Я пробовала снова и снова, но так и не выдавила из себя ни имени, ни названия города или планеты — ни одной, даже самой мелкой, подробности, раскрывающей мое происхождение.

Обвела взглядом комнату и бросилась к стоявшему в углу изящному секретеру. Лихорадочно захлопала ящиками и в одном из них обнаружила то, что искала — тоненькую стопку бумаги и некое подобие карандаша. Нескольких минут хватило, чтобы убедиться — написать о себе тоже не выйдет.

Отбросила ставший ненужным карандаш и тяжело оперлась на бюро.

Меня забросили в чужой мир, хотели убить, заставляют спать непонятно с кем и рожать неизвестно кого. А теперь выясняется, что у меня не только отняли тело и прежнюю жизнь — забрали даже возможность сказать о себе правду. Подстраховались, гады. Эта новость стала последней каплей, переполнившей чашу моего отчаяния.

Всхлипнула, впилась ногтями в ладони, пытаясь удержать рвущийся наружу крик — не помогло — и самым позорным образом разрыдалась. Горько и самозабвенно.

Глава 4

Он злился. На ситуацию, которая благодаря воле, а вернее, насмешке Танбора, в одночасье стала тупиковой. На девчонку Астон — нет, теперь уже Ольес, вид которой лишал его внутреннего равновесия и будил странные, противоречивые чувства. Но больше всего Саллер злился на самого себя.

А ведь все так хорошо начиналось. Мысль не препятствовать Трэю и позволить «отнять» у себя невесту пришла в голову сразу же, как только он сообразил, что затеял кузен. А догадаться о планах этого шалопая главе королевской службы безопасности труда не составило. Да и агенты не преминули донести, о чем граф Ольес болтает с доверенными друзьями.

Герцог не жаждал жениться ни сейчас, ни в обозримом будущем. Потом когда-нибудь — ради наследника… Пока же его вполне удовлетворяла собственная жизнь, свобода и необременительные связи с временными любовницами.