Такое несвоевременное, но уже безраздельно прикованное к ее телу. Я жадно шарил по нему взглядом, очерчивая каждый изгиб, затянутый в узкие джинсы и тонкий гольф, обтягивающий ее, словно вторая кожа. Внезапно мне захотелось совсем не разговоров. Я так соскучился по ней, что у меня не только сводило внутренности, но и горело огнем ниже пояса. Казалось, что если сейчас я не возьму ее, то просто умру.

― Колин! Ты что, не понимаешь? Тебе нельзя продавать компанию! ― продолжила гнуть свою линию Лана.

― Иди сюда, ― позвал я.

― Ч-что?

― Ты уже трижды задала этот вопрос за последние пять минут. Я тихо или невнятно излагаю мысли, Лана? Иди. Сюда.

― Зачем? ― шепотом.

― Затем, что я попросил.

― Ты приказал, ― огрызнулась она, ― а не попросил.

― Пожалуйста, Лана, ― процедил я сквозь зубы. Во мне оставалась одна маленькая крошечка терпения. Я слишком сильно тосковал по ней. И теперь огонь, который зажегся в ее взгляде, ясно дал понять, что она чувствовала то же самое, и это еще сильнее подогревало мое желание.

Лана двигалась с опаской, как будто подходила к голодному хищнику. И хорошо, что она так думала, потому что вот кем я стал без нее. Изголодавшимся зверем, неконтролируемым и опасным. Карен даже не подозревала, сколько всего у меня было на ее семейку. Она привыкла, что я ― покладистый Колин, спокойный, надежный и безопасный. Все вокруг так думают. Но они не берут в расчет то, насколько тщательно я всегда перестраховываюсь перед заключением очередной сделки. Что уж говорить о таком судьбоносном решении, как создание семьи? Я вдруг поймал себя на мысли, что благодаря работе Ланы над переводом досье о моих потенциальных партнерах из России, она невольно стала свидетелем того, как я веду дела.

― Быстрее, ― рыкнул я, и, на удивление, она не просто ускорилась, а буквально запрыгнула ко мне на колени. И замерла в нерешительности. Ничего, я сам сделаю все за нас двоих.

Я схватил ее за затылок и рванул к себе. Мне было не до нежности и ласки. Я хотел ее настолько сильно, что у меня темнело в глазах. А как только почувствовал запах ее желания, понял, что, независимо от исхода сегодняшнего разговора, я войду в нее. Я впился в ее рот, поглощая стоны и неразборчивый шепот. Вкус Ланы взорвался на моем языке, пробуждая тело от ступора, в котором я пребывал все то время, что ее не было рядом. Она впилась ногтями в мой затылок, двигая головой в унисон моей. Мы целовались как сумасшедшие, хватая друг друга за волосы и за любую часть тела, до которой могли дотянуться. Я грубо сминал грудь Ланы, но она ни на секунду не отстранилась. Хватал ее за бедра и подтягивал ближе к себе, заставляя ерзать на мне. Под ее судорожный шепот и мольбы ласкал нежное лицо пальцами и губами. О чем она молила? Думаю, даже сама Лана не до конца понимала.