И получилось то, что получилось:

– Пожертвуйте на пропитание! Я русский Ваня! Дременко бросил ему монету и показал галифе:

– Батьку Гуменника вбылы! А вин дав обицянку прызначиты мене депутатом. Вы же ж чулы, мистер Странг!

Джон еще совсем не понимал местных диалектов, поэтому в ответ лишь улыбался и произносил комбинации из знакомых слов:

– Подайте человеку без гражданства! Тарас Опанасович беспомощно огляделся:

– Гей, люды!… Хто поручиться? Батько пообицявся, а його вбылы…

И пошел опять наперекор потоку.

На этой стороне больше никто не подавал, поэтому Джон вместе с колонной машин переехал в сопредельное государство и снова установил емкость для подаяния.

– Помогите нуждающемуся человеку без гражданства! – постепенно усложняя фразы, осваивал он великий и могучий язык. – Я москаль Ваня! Пожертвуйте на пропитание! Я очень люблю Россию!

А ему все равно не подавали, но не из скряжести, подлой жадности или равнодушия. Просто машины и люди, устремленные в едином порыве, горбились под тяжким грузом товара и не могли поднять головы, чтоб посмотреть вокруг себя. Но Джон ничуть не отчаивался, ибо испытывал ни с чем не сравнимое чувство свободы.

Он снова переехал через контрольную зону со своей коробкой и протянул руку:

– Я хохол Ваня! Человек без гражданства хочет кушать. Я очень люблю Украину!

Но и в бане Курову поспать не дали. Он проснулся от парной жары, хотел возмутиться и увидел Сову, которая самоуглубленно стирала что-то в ванне, заполненной мыльной пеной. И сама разрумянилась, раздобрела и распарилась, как зачерствевшая горбушка белого хлеба на пару. Старый партизан сразу же заподозрил неладное: бабка наверняка затеяла стирку, чтоб его соблазнить, но не удержался от своих привычек, осторожно встал и, зайдя с тыла, схватил ее за бока. Так, без задней мысли, чтоб испугать и повеселиться. Но тут же получил мокрой тряпкой по физиономии.

– Ты чего это такая неласковая? – утираясь, спросил он.

– А вот женись на мне, тогда и ласковая буду!

– Ты что, на закате-то лет? Народ смешить. Невеста!

– В грехе с тобой больше жить не стану! – заявила Сова. – Вон, говорят, даже крестник твой законным браком сочетался с Тамаркой. И сейчас она Волкова стала. Внука женим! А сами холостые… Нет, вот постираю – и границу восстановлю!

– Старые мы, нам скоро скважины под стеной пробурят. А ты вон куда собралась!

– А рано мне еще в скважину, потому как замужем не была! Одного разу никто не взял! Покуда не выйду да не поживу всласть, ни за что не умру!

Бабка вывалила белье в таз и стала полоскать, показывая всем своим отстраненным видом полную независимость. Дед покряхтел и сел на лавку.