А старший Волков довольно постранствовал, всякого повидал, и его слушать – не переслушать! Особенно всяческих баек про чудеса, лекарей, тарелки, чертей, пришельцев – в общем, про все, что Вовченко как раз интересовало. Семен на дороге всю жизнь, так чего только не наслушался, да и сам испытал. Например, говорить научила его одна бомжиха с Питерского вокзала, владеющая гипнозом, от бессонницы излечил надзиратель в румынской тюрьме, где он томился три месяца. А печенку, почки и прочие внутренние органы он поправил в чернобыльской зоне, где прожил несколько лет в общине сияющих братьев – секта есть такая, и состоят в ней одни пророки, которым радиация до фонаря. Мутанты там просто ходят по улицам, как у нас хохлы, а с одной, женского пола, он и вовсе прожил чуть ли не год и ничего особенного не заметил. Количество ушей, глаз, грудей и пальцев на руках в семейной жизни не играют особой роли, а иногда бывают полезны. Например, у отцовой сожительницы хвост отрос длиною метр двадцать два сантиметра, так очень удобная штука, которой человеку недостает, – заместо третьей руки, лишней точки опоры и кнута, если надо от кого отмахнуться. Там у них в зоне все по-другому, коммуна: ни зла, ни стяжательства нет, и только один порок – говорливые и крикливые они, все время спорят между собой про религию и грядущие времена. Вначале старший Волков тоже хотел выучиться на пророка, дабы побираться было сподручней, к тому же у него талант предсказателя обнаружился: посредством тонкого природного нюха, оказывается, можно чуять, что будет, потому как каждое время имеет свой запах. Но дошел только до третьей степени посвящения, это примерно как третий разряд, плюнул на заманчивое будущее и ушел, так и не свыкнувшись с их образом жизни. Да и к старости в родные края поманило, все чаще стал женщин вспоминать да как шпуры бурил, ну и ребятишек своих. Бункера на второй заставе он с юности знал, потому и поселился там, чтоб никому не мешать.

Мыкола потаился, спрятавшись, потом видит: отец в Россию ушел и там загулял, – поуспокоился, прокрался к воротам, стоит и слушает, о чем они с Шуркой говорят. А от костра жареной курятиной наносит, слышно, как они водку разливают, чокаются – этак по-семейному… И такая тоска напала! Как ни крути – отец…

Тот же унюхал сына и говорит:

– Колька тебе брат, давай позовем этого волчонка, все-таки жалко, хоть он и дурной.

Вовченко подошел к воротам и сквозь решетку первым руку Волкову подал:

– Выходит, мы братья с тобой.

– Я подозревал, – с радостью сказал Мыкола. – Батя мой ходок был.

И тут вдруг кукушка закуковала на стене.

– Загадать надо, сколько лет жить осталось, – серьезно проговорил Шурка. – Ну-ка, раз, два, три…

Кукушка поперхнулась и умолкла.