Бодро стуча каблуками, я пошла вслед за главным бухгалтером в «пыточную», где сидели проверяющие и задавали несчастным сотрудникам вопросы.

Настроение свернуть горы появилось у меня ещё вчера за ужином с его мамой.

А после того как позвонил детектив и рассказал, что Кирилла Владимировича «взяли» со спущенными штанами — поднялось ещё больше.

— Видимо, у него был очень плохой день, — рассказывал детектив. Когда их подсадная девчонка начала артачиться, он вышел из себя, ударил её по лицу, и был настолько зол и агрессивен, что теперь его никакой адвокат не спасёт.

— Туда ему и дорога, — кивнула я.

И не стала рассказывать Миро̀ лишнее, про встречу Кирюши с дыроколом в моём кабинете. Мой самурай расстроится, будет чувствовать себя виноватым — я с ним так не поступлю.

Может, когда-нибудь потом и признаюсь, а, может, и нет.

Может, Пряник и поступил эффектнее — вмазав Кирюше по роже и выставив за дверь. Но Миро̀ поступил умнее и убедительнее. Не просто спустил пар, а довёл дело до конца, хоть это и было хлопотнее. Подключил адвоката, детектива, полицию, свидетелей. И исключил из этой схемы меня — за что я была ему особенно благодарна.

Пусть Кирюша получит по заслугам.

— А где он, кстати, взял запись собеседования? — спросила я, не уточнив «моего собеседования с голыми сиськами», развернув к себе в «пыточной» документы, сплошь перечёркнутые красным, с вопросительными знаками на полях.

— Программист сказал: успел скачать до того, как я её удалил, — ответил Миро̀ и так сообразив о чём разговор.

Я кивнула, сосредоточилась на бумагах и поняла, для чего столько времени потратила, разбирая коробки «Экоса» и выучила эти цифры наизусть.

— Нет, здесь не так, — покачала я головой, отвечая женщине, что усердно чёркала красной пастой в идеальной, как таблица Менделеева, отчётности «Экоса».

И ведь смогла ей доказать, что она неправа.

— Но вот с этим, я надеюсь, вы не будете спорить? — выложила она очередную исчёрканную стопу отчётов.

— Конечно, буду, — бегло глянув, что эти документы тоже видела, поставила я рядом с тёткой стул и подвинула стопу к себе.

Миро̀ постоял, почесал бороду и ушёл, кажется, улыбаясь. Бледная главбух, наконец, порозовела. Девочка, что приносила всем кофе, принесла очередную партию. А мы с тёткой, что любила красную пасту, так увлеклись магией бухгалтерских проводок, что к концу стопы бумаг даже подружились.

В общем, мы отбились от проверки. Я, что просто им помогла, финансовый директор, что стоял насмерть за свою работу, вытирая пот с лысины, Миро̀, что ни разу не дрогнул, не сорвался, не проявил неуважения — так могут редкие люди в принципе, и ещё более редкие на руководящих постах.

Отделались мелким штрафом по какому-то пустяковому поводу, и всё.

Мы победили.