Красивая пара. Я ему шла. Да и он мне, наверное. Высокий, широкоплечий, ухоженный, дорогой.

Если бы тот, кто видел нас в ВИП-зоне, потом увидел, как я в своём белом костюме ухожу за руку с парнем в грязном рабочем комбинезоне, наверное, сильно бы удивился. Но там, за столиком у окна Пряник думал, что всё у нас только начинается, а я пришла сказать, что всё закончилось.

— Степан Аркадьевич, — достала я из сумочки свёрнутый лист и протянула ему.

— Это что? — удивился он.

— Заявление об увольнении.

— Что?! — пробежал он глазами короткий текст, отложил лист. — Но я же…

Наверное, он хотел сказать, что выгнал к чёртовой матери Кирюшу, дал мне хорошую зарплату, забрал меня к себе в рабочую группу и даже подготовил место главного бухгалтера. Я всё это помнила и даже оценила, но нет.

— Давай не будем усложнять, — подала я ручку.

— У меня своя, — достал он из пиджака «паркер», снял колпачок. — И я, конечно, не буду тебя насильно держать. Но я не понимаю, что я сделал не так?

— Понимаешь, — вздохнула я. Всё ты прекрасно понимаешь.

Он расписался. Посмотрел на меня. Добавил «без отработки». И убрал ручку в карман.

— Спасибо, — свернула я заявление и положила в сумку. — Отвезу в понедельник Катерине.

— Может, всё же полетишь? — спросил он с надеждой.

Я понимала: всё оплачено, заказано, я уже здесь — почему бы и нет. Но…

— Нет, — я уверенно покачала головой.

К столику подошла девушка из обслуживающего персонала с подносом в руках:

— Свежие пирожные не желаете?

— Да, спасибо! — кивнула я.

— А вам? — Спросила она Степана, положив передо мной пирожное на блюдечко.

— А у него аллергия на миндаль. Это же миндаль? — показала я на тонкие слайсы ореховой посыпки.

— О, простите, — кивнула она понимающе и пошла к следующему столику.

— Откуда ты знаешь? — удивился Пряник.

Ну как тебе сказать, Стёпа, вздохнула я.

В этом и заключался мой план, когда я просила его испечь шоколадный торт, да и когда он приглашал меня в ресторан, я планировала взять с собой миндаль. До секса бы не дошло. Да, я знала, что делать. Это конечно, было бесчеловечно, но засовывать в девушку что-то без её желания — тоже так себе гуманизм. В своё оправдание скажу, что у меня было с собой и противоаллергическое средство. И хорошо, что ни то ни другое мне не понадобилось.

— Запомнила, — ответила я. — Ты как-то упомянул, кажется, на новогоднем корпоративе.

— Ясно. Я не с того начал, да? — вздохнул Стёпа тяжело, с сожалением. Грустно.

— Да, сначала ты стал давить, потому я и пошла на собеседование в «Экос». Потом стал пытаться меня переиграть. Потом купить: зарплата, должность, заграница, — я покачала головой. — Это не по-настоящему. Не серьёзно. Не честно. Это вариант содержанки. И это не мой вариант.

— Проблема только в этом? — смотрел он исподлобья.

— Не только.