Вот сейчас нам очень пригодилась бы помощь Истинных, способных ощущать и предчувствовать.

Вечером я наведалась к Киприянову, пройдя через Холмы, но мост, который, как я полагала, находился в том же бальном зале, привел меня в сад. Я чуть было не рухнула в пруд, покрытый тонкой корочкой льда. Сад был приведен в порядок и очень красив в этот зимний вечер. Но мне не дали им полюбоваться. У будки на въезде залаяла собака, и я увидела, как она мчится ко мне — огромный, страшный питбуль. Тогда я представила себе балкончик в библиотеке и успела шагнуть на него за секунду до того, как пес оказался на мосту.

Полки библиотеке были пусты, на полу рядами выстроились картонные коробки. Я заглянула в одну из них, внутри были книги. Дом был тих и нем."

"В кабинете Киприянова нашлись бумаги, подтверждающее то, что я и так знала из газет – местный олигарх передал исторический особняк Культурному Фонду Красногорска. Итак, «Николенька» покидает родное гнездо. Странник, наверное, расстроится. Впрочем, что ему, Истинному, найти человека с волшебной кровью в неволшебном мире – раз плюнуть. А вот мы Странника так и не отыскали.

Я искала хоть кого-нибудь из бывших обитателей Дома. Нашла. В столовой у большого панорамного окна в инвалидной коляске сидел Киприянов. Рядом с ним спиной ко мне была Вера. Она кормила бывшего олигарха с ложечки. Трогательная картина. Я стояла и рассматривала человека, через одержимость которого были спасены многие из моих «братьев» и «сестер». Но сам Киприянов своими действиями лишь приумножил собственную скорбь. Из газет мне стало известно, что у бывшего олигарха в начале осени случился инсульт.

Он сидел в коляске вполоборота ко мне. Одна половина лица у него была стянута параличом, но он сразу увидел меня, поднял одну руку и протянул ее к двери. Вера вдруг дернулась и через секунду уже стояла подле меня, держа разделочный нож у моего горла. Лезвие покачнулось и опустилось. Зифа сердито зашипела, на миг пахнув на меня запахом водорослей, и мотнула головой:

— Полоумная! Я могла тебя убить!

— Что ты здесь делаешь?! — возмутилась я, придя в себя после неожиданной атаки. — Тебе нельзя быть рядом с ним.

К моему удивлению Вера покаянно опустила голову и всхлипнула:

— Да знаю я! Но теперь все равно уже…

— Что, дела совсем плохи?

Вера кивнула.

— А Антон? Ты его погубишь!

Вера надула губы:

— Это наши с ним дела, не вмешивайся!

— Ладно, ладно, — я подняла ладони в примирительном жесте. — Ты предупреждена, он, надеюсь, тоже.

— Да.

— Вот и славно.

Вера вернулась к Киприянову. Тот рассматривал меня без тени мысли в глазах. Борис Петрович еще больше пожелтел и осунулся. От него веяло смертью.