Оба вассалы графа Честерского из его ланкаширских владений. Один стоил три манора, другой — два. Раньше я их не встречал. А они уже слышали обо мне.

— Ловко ты захватил город, — сказал сидевший выше меня обладатель трех маноров.

— Говорят, граф дал тебе за него два лена, — сообщил сидевший ниже меня.

Как хорошо было бы, если бы действительность соответствовала слухам!

— Пол-лена и деньги, — уточнил я.

— Я один лен выслуживал почти двадцать лет. Второй мне достался от отца, — поделился сидевший ниже, жадно обгладывая говяжий мосол.

— А я все три получил еще от его отца, — признался сидевший выше.

— Выпьем за то, чтобы графы были щедрее! — предложил я.

К этому тосту присоединились и другие рыцари.

На четвертый день, когда дождь решил сделать перерыв, на лугу у города провели турнир. На склоне холма сколотили несколько рядов деревянных лавок, расположенных амфитеатром. В центре сделали большую кабину на полсотни человек — ВИП-ложу, которую закрыли сверху и по бокам красным холстом. В первом ряду там стояли стулья с высокими спинками. От ристалища трибуны отделяла изгородь из толстых жердей. ВИП-ложу заняли жених и невеста и почетные гости. На лавках расселись дамы и рыцари. Причем и здесь строго соблюдалась иерархия, но в обратном порядке: те, кто побогаче, сидели ниже, кто победнее — выше, дальше от поля сражения. Простолюдины смотрели стоя. Все зрители были с одной стороны, с другой ристалище ограждал ручей, выезд за который рассматривался, как сдача в плен, а по бокам расположились турнирные бойцы. Рыцари разделились на два отряды по двадцать человек. В каждом были как сторонники королевы Мод, так и сторонники короля Стефана. Отряды формировались по территориям и знакомству, а не по тому, за кого перед этим воевал. Вооружены были деревянными молотами, дубинками или просто дрынами. У одних к шлемам были прикреплены зеленые ленточки, у других — красные.

— А ты почему не участвуешь? — спросил меня сосед по столу, сидевший там выше, а здесь рядом со мной.

— Никогда не трачу благосклонность судьбы на развлечения. Может не хватить на настоящий бой, — ответил я.

Запретил и Томасу, хотя юноша рвался показать удаль. Будет у него свой конь, тогда пусть поступает, как вздумается, а моим рисковать не позволю. Тем более, что он до сих пор не озвучил свои намерения в отношении Эйры. Вроде бы она нравится Томасу. Не пойму, чего он ждет. Некоторые крутые пацаны бывают удивительно робкими с бабами."

"Оба отряда, растянувшись в линию, поскакали друг на друга, но не очень быстро. Из-под копыт летели комья грязи. Сблизившись, каждый начал молотить своего противника, пока тот не падал с лошади. Было много криков, шума от ударов дубинок по шлемам и щитам, ржания лошадей. И зрители орали так, будто сами бьются.