Сушат на солнце, потому что сушилки делать пока не научились. Мастера должны изготовить и черепицу. Крыть свинцом, как это делают некоторые богатые горожане, мне пока не по карману. Да и тяжеловатая будет крыша. Глиняная черепица дешевле и, как сказали бы в двадцать первом веке, экологичнее.

Рядом с холмом закончили большой барак для рабочих и кухню с кладовой для припасов. В бараке два камина для отопления. Теперь рабочие спят в тепле и едят горячую пищу. Большая часть лесорубов перепрофилировались в камнерезов. Под руководством двух опытных мастеров режут километрах в трех от холма известняк на блоки, большие, средние и малые, и доставляет их на телегах и арбе к месту будущего строительства. Труд тяжелый, но они знают, за что работают: по возвращению из Линкольна я рассчитался со всеми за предыдущий период. В Англии этой эпохи не так уж и много мест, где есть работа, за которую хорошо и, главное, исправно платят."

"Перед Рождеством я распустил рабочих по домам до марта. У меня появилось больше свободного времени, поэтому занялся обучением своей маленькой армии. С утра вместе с Гилбертом, Томасом, Жаком, Умфрой, Джоном, Нуддом и Рисом тренировались воевать верхом в строю клин — рыцари в первой линии, оруженосцы во второй — или линия и поодиночке. Последние пятеро в легкой броне, как положено оруженосцам, но кое-что у Умфры и Джона, не говоря уже про Жака, получается не хуже, чем у Томаса, что нервирует последнего. Он ведь потомственный норманнский рыцарь, а не какой-то там валлийский лучник. Это при том, что мать и бабка у него англосаксы. Во второй половине дня я или Гилберт занимаемся с молодежью из нашей деревне, а Умфра и Джон заменяют нас в Лесной и Брайтане. Жак возится в нашей деревне с подростками. Он умеет найти к ним подход. В двадцать первом веке из него получился бы хороший учитель физкультуры или тренер детской футбольной команды. В случае опасности я теперь могу выставить не меньше сотни обученных пехотинцев, более половины которых имеют боевой опыт. И с каждым годом мой отряд становится больше, потому что подрастает молодежь.

В начале января нашу тихую, размеренную жизнь нарушил рыцарь Рауль, прискакавший под вечер в сопровождении двух оруженосцев. Поскольку я был последним пунктом назначения, рыцарь остался ночевать у меня. За ужином, накрытым на втором этаже, он рассказал мне и моим рыцарям, что страсти сильнее разума:

— Граф Ранульф начал наводить порядок в Линкольне. Горожане совсем распоясалась, решили, что они имеют не меньше власти, чем их сеньор.

Ведал бы Рауль, как знаю я, что города скоро не только графу, но и королям покажут, что имеют больше силы и власти!

— Им не понравились строгости графа, снюхались с королем Стефаном и в Рождественскую ночь открыли ему ворота.