Вслед за Эдгаром По, верным учеником и последователем которого был, Бирс считал, что только в новелле возможно достижение наибольшего эмоционального эффекта и, соответственно, эмоционального отклика у читателя. Отсюда умение так организовать текст, что он «не отпускает» читателя, интригует его, увлекая по хитросплетениям сюжета. Отсюда и устойчивое предпочтение новеллы иным художественным формам. Этот неписанный закон он соблюдал неукоснительно и лишь единожды отступил от него — ради повести «Монах и дочь палача».

Как и во всем, что касается А. Бирса, — обстоятельств ли его личной жизни и, особенно, смерти, или его творчества — не всё ясно и понятно с его единственной повестью. Сомнения связаны, прежде всего, с авторством. Кто написал «Монах и дочь палача»? Сам Бирс или кто-то другой? И откуда, собственно, сомнения в авторстве?

Предыстория их такова. В 1891 году, уже широко известный тогда писатель, почти мэтр, волею случая познакомился А. Бирс с молодым немцем-эмигрантом. Звали его Адольф Дацингер, был он по профессии зубным врачом, очень плохо говорил по-английски, но горел яростным желанием приобщиться к литературной деятельности. Языка своей новой родины Дацингер не знал совершенно, но уже несколько месяцев спустя, где-то в начале 1892 года принес Бирсу свой первый опус — объемистую рукопись, содержавшую перевод на английский повести малоизвестного немецкого писателя XIX века Рихарда Фосса «Монах из Берштесгатена». Бирс не владел немецким и не мог судить, насколько далек или близок ее автор к оригиналу. Иное поразило его — амбициозность молодого человека, рискнувшего переводить текст на язык, почти ему неизвестный. Следствием была полная нечитабельность рукописи и понятная невозможность публикации. Не обескураженный выводом мэтра, Дацингер предложил Бирсу переработать текст с тем, чтобы, доведя повесть до нужной кондиции, все-таки опубликовать ее. Поначалу Бирс решительно отказался от предложения, но шли дни, складывались недели, затем месяцы, рукопись лежала на столе, и, вероятно, постепенно писатель сжился с сюжетом, и чужие герои оживали, будили воображение и фантазию. Наконец он решился, но выбрал особый путь — не редактора, а писателя, художника и… написал собственную повесть — «Монах и дочь палача». Герои сохранили свои имена, сохранилась и основная сюжетная канва, центральный конфликт и роковой финал, но это была уже не повесть Фосса, ни, тем более, перевод Дацингера — это был совершенно новый текст, рожденный рукой мастера — его стиль, его язык, его построение фразы, эмоциональный подтекст и особый — «бирсовский» — колорит. Так, в общем-то волею случая, в 1892 году и появилась единственная повесть великого американского новеллиста — «Монах и дочь палача».