Сначала тормозит, только позволяя себя целовать. Случись это несколько недель назад, я бы уже накрутила себя и посчитала, что лучше сбежать. Но сейчас я упорно не сдаюсь, чувствую, что моему мужчине нужна поддержка и любовь. И все это я могу ему дать.

— Бедовая моя, — рычит он мне в губы, а затем резко опрокидывает меня на спину и нависает, жадно разглядывая.

Мгновенное преображение вызывает дикий восторг. Только что он Север был спокоен и даже невозмутим, держал свою маску и демонстрировал лишь силу и уверенность, и вот уже в его взгляде огонь и жадное желание.

Словно лед воспламенился и превратился в огонь.

— Как же я скучал, — хрипит, а затем целует. Но теперь уже так, как нравится ему — жадно, жестко, подавляюще властно.

Мне остается лишь отдаться ему, позволить делать все, что пожелает.

И это правда. Я готова отдать ему всю себя. Только бы унять его боль, только бы он смог дышать и не пропитываться виной, от которой, возможно, и заковал себя в ледяные доспехи.

Жадные поцелуе расплаяют все сильнее. Между ног становится влажно, хотя все эти дни единственное о чем, я могла думать — тошнота, сводящая с ума.

Но сейчас ничего подобного. Точно все жизненные ресурсы организма сосредоточены на совершенно другом.

В животе копится приятная тяжесть, а Сережа не торопится. Медленно раздевает меня, смакует, жадно скользя взглядом по моему телу.

Грудь теперь стала куда более чувствительной, и поцелуи воспринимаются еще более остро.

— Ааах, — выдыхаю, чуть выгибая и подставляясь под ласку.

— Хочешь, — заявляет он, нахально пробираясь ко мне в трусики.

А мне возразить-то нечего. Потому что да, хочу. Хочу, чтобы он стал моим опять. Насовсем. Навсегда. Хочу его чувствовать не только рядом, но и внутри. Хочу, чтобы мы стали единым целым.

— Хочу, — повторяю за ним. Ловлю его палец губами и посасываю.

— Охереть, — выдыхает Север. — Сделай так еще, малыш. Вот так да. Охереть просто.

Я же полностью включаюсь в эту игру. Продолжаю провоцировать мужчину, наслаждаясь тем, каким зависимым от моих действий он становится.

— Пососешь мне?

Щеки вспыхивают от румянца. Откровенность Сергея возбуждает еще сильнее. И раньше я бы, наверное, не смогла вот так дерзко смотреть ему в глаза, а затем медленно кивнуть, тоже провоцируя и заряжая воздух вокруг нас наши общим возбуждением.

Отпускаю его палец, толкаю в грудь. Север позволяет мне все. Послушно откатывается в сторону, ложится на спину, а я седлаю его. Чувствую крепкий член под собой. Не знаю, откуда во мне берется такая смелость, но я словно кошка трусь об него промежностью.

— Алина… — предупреждающе скалится Северов. А я довольно улыбаюсь. На мне остались одни трусики, а вот на нем еще полно одежды.

Наклоняюсь и медленно расстегиваю пуговицу на рубашке.