Я ведь за эти две недели снова пару раз пыталась зайти в ту самую комнату.

— Алина-Малина, — вздыхает Сергей. — Ты совсем не умеешь врать. Выкладывай давай, что ты там еще себе напридумывала.

Вот тут у меня появляется четкое ощущение, что он и так все знает. Может, ему Богдановский слил все?

— Что в закрытой комнате? И почему туда нельзя заходить? — выпаливаю, а сама замираю, боясь услышать ответ.

Север молчит очень долго. Я даже начинаю уже сомневаться, что вообще ответит.

— Там мое прошлое, — наконец, произносит он.

— И мне нельзя это знать?

— Ну, судя по тому сколько раз ты пыталась, вариантов у меня нет, да?

Вроде и не звучит упреком, но мне становится стыдно.

— Прости, мне не стоило, но…

— Но ты любопытная и неугомонная, — заканчивает он за меня. — Я помню, Алина. Не думал, что придется это обсуждать, но ты ведь не успокоишься.

Молчу, подбирая слова для ответа. Впервые мне не хочется торопиться. Я очень боюсь потерять то, что есть между нами. И хотя эмоций у меня сейчас очень много, я стараюсь сдерживать их. Хотя в этот момент напряжена как струна.

— Там была детская, — продолжает между тем Сергей. — Детская моего сына.

— У тебя есть сын? — удивленно выдыхаю. Отстраняюсь и смотрю на него.

— Был. Он погиб в автомобильной аварии.

Я совершенно не это ожидала услышать, когда задавала вопросы. И даже не знаю, что ответить на такое признание.

— Ее мать оказалась расчетливой сукой, хотя я до последнего надеялся, что у нее встанут мозги на место. Она предала меня, подставила, а затем подставилась и сама.

— Мне так жаль…

— Да плевать на нее, — вздыхает Север. — Но она в тот день забрала с собой Лешку. Я не успел всего на каких-то полчаса. Если бы я знал, что Кристина способна на такое…

В его голосе столько боли, что я не сдерживаюсь — подаюсь к нему, крепко обнимаю.

В памяти всплывают слова Валерия. Очень криво и жестоко но он получается рассказал о тайне моего любимого мужчины.

Мне хочется отогреть его сердце после такой потери. В том, что Сергей не испытывает что-то к бывшей, я не сомневаюсь — все чувствуется по его голосу. Но вот тоска по потерянному сыну…

Теперь и слова Демьяна тоже становятся более понятными.

— Ты не виноват, — тихо шепчу. — Уверена, ты был отличным отцом.

Сталкиваемся взглядами, и впервые я вижу в его — уязвимость.

— Не был, Алина. Я его не уберег.

Понимаю, что никакие слова не убедят его в обратном. И эта рана никогда не затянется окончательно. Рубец на душе Севера так и останется с ним. Я могу лишь быть рядом, дарить любовь и надеяться, что ему когда-нибудь станет легче, и он сможет простить себя за то, что не такой всемогущий как хотелось бы.

Наклоняюсь к его губам и осторожно прикасаюсь своими. Если словами не помочь, я знаю другой способ.

40 Алина"

"Сергей отвечает не сразу.