Мы оба молчали, но тишина вокруг нас была обманчивой, полной напряжения и недосказанности. Не зря наш гость не упоминал о похищении. Быть может, догадывался, что мы сами пока ещё ничего не обсуждали. Мне не хотелось, чтобы муж снова мучился от ощущения вины. А он, наверное, просто не решался начать нелёгкий разговор.

Я допила чай и поставила чашку на столик, Алексей потянулся за ней. Дотронувшись до его локтя, я попросила:

— Сядь, пожалуйста, рядом.

Он на секунду замешкался, но выполнил просьбу и присел на край дивана. В темноте комнаты, освещённой лишь лампой из коридора, я видела только блеск его глаз и общий силуэт. Он сидел, даже не касаясь меня. Я сама нашла его руку, поднесла к лицу и прижала к своей щеке. Потом повернула голову и провела губами по его ладони. Алексей резко втянул воздух и замер.

Я целовала его пальцы и слышала, как участилось его дыхание. Он обхватил моё лицо, наклонился и осторожно прикоснулся губами к моим губам. Я обняла его, горячо отвечая на поцелуй. Муж крепко прижал меня к себе, но случайно задел рану. Я покрылась холодным потом от острой боли. Попыталась сдержать стон и закусила губу. Но Алексей по моему судорожному вдоху сразу догадался, в чём дело. Моментально отстранился и встал.

— Не уходи, — прошептала я. Он сдавленно ответил:

— Не бойся, я не уйду. Просто посижу на кухне, — его голос был полон такой муки, что я не стала возражать. На самом деле я была готова терпеть любую физическую боль, лишь бы освободить от неё его душу. Но что для этого сделать, не представляла. Наверное, здесь только время поможет.

***

Через несколько дней позвонил следователь и сообщил, что скоро приедет задать вопросы. Перед этим разговором мне надо было узнать о последних событиях. Вот и пришло время поговорить. Я догадывалась, что Алексею будет непросто, но понимала — хватит прятать голову в песок. Пора всё обсудить и оставить в прошлом.

После ужина, проходившего, как и все последние дни, в напряжённом молчании, я осталась на кухне. И попросила рассказать о том, что происходило после моего похищения. Муж резко встал из-за стола и подошёл к окну. Отвернулся, помолчал с минуту и заговорил, не глядя на меня. Наверное, так ему было легче.

— После выстрела я несколько дней жил на даче Николая. Нашёл его запасы спиртного и почти опустошил их. Я не мог спать. Перед глазами всё время стояла жуткая картина того, что я с тобой сделал…

Судя по тону, рассказ давался ему нелегко, но он продолжал:"

"— Не помню точно, сколько прошло времени. Однажды я очнулся и понял, что держу в руке пистолет и собираюсь приставить его к голове. Пришлось завязать с выпивкой. Но стало ещё хуже. Куда бы я ни смотрел, видел только твоё лицо. Мне казалось, что начались галлюцинации или белая горячка.