Но…"

"Внутри меня прямо разжигается огонь — и он разжигается хрупкой рукой. Обычно я действую холодным рассудком, да и в целом являюсь человеком с низким эмоциональным полем, но сейчас это меня не волнует. Всё-таки самые важные решения в жизни принимаются спонтанно.

— Слушай, принцесса, я знаю, что предложение немного странное, но если у тебя настолько невыносимая обстановка дома, может быть ты поживёшь у меня.

Раз уж твоей матери совсем не нужно, чтобы ты ночевала дома, то это самый оптимальный вариант.

— Я живу совершенно в другом месте, как ты уже поняла, поэтому тебя абсолютно никто и никак смущать или стеснять не будет.

Сразу ответить она не может, но всё-таки как-то соединяет слова в предложения:

— Стас, мне… Мне очень хочется… Но я не могу оставить папу одного…

— Но если сегодняшнее повториться? Ты же не допускаешь мысли действительноночевать где-то на улице?

Опять тишина.

— Давай просто договоримся, если у тебя будет сложная ситуация, то ты позвонишь мне, хорошо?

— Если это будет удобно…

— Пойми, если я говорю, значит удобно. Давай телефон.

Записывая номер, я кидаю вызов, чтобы у меня высветился телефон Полины.

На всякий случай. Затем, краснея и нервничая, она осторожно забирает свой телефон из моих рук.

— Стас, спасибо тебе ещё раз большое. Я даже не знаю, куда бы пошла сегодня, если бы не…

— Всё хорошо, принцесса. В случае чего — звони мне. Мы решим все твои проблемы. Только не стесняйся.

С вымученной улыбкой Полина уходит к своему подъезду и вводит код домофона. Поворачивается ко мне. Машет рукой на прощанье. Я делаю то же самое.

И зачем тебе возиться в песочнице, Верховцев? Она ведь просто ребёнок, которому ты помог. Просто ребёнок, которому нужна помощь.

Будешь теперь постоянно её предоставлять?

Но если есть возможно — и желание, то почему не помочь?

3. Она нуждается во мне

Сегодняшней ночью сон обошёл меня тремя дорогами, чтобы наверняка. Даже со всеми объёмами работы не вспомнить, когда в последний раз я спал по два часа — и то урывками. Эти несколько дней я уматывался на работе, времени не хватало банально на то, чтобы попить воды. Но при этом я жил странным ощущением, которое выжигало мне лёгкие изнутри. Та девочка — оставившая невидимый след своей ладони на моей трёхдневной щетине. Та девочка — жизнь которой я обдумываю уже несколько ночей подряд. Та девочка — которая переживает больше пыток, чем способно уместить её хрупкое тело.

Последний раз я испытывал жалость около года назад — к бездомной собаке, которая тёрлась возле заезда в мой гараж в самый разгар октябрьского ливня. Тогда я вынес ей сырого мяса и немного погладил. Влажная шерсть осталась на моих пальцах. Сейчас подобные чувства я испытываю к ней — только сильнее, острее.