А порой и вовсе вкус был такой, как будто в кружке кто-то сдох и теперь медленно разлагался.

— Почему у тебя вечно выпадает сладкое, — ворчала Влада, пытаясь зажевать эту экзотику орешками, — а у меня какое-то дерьмо.

Которым, кстати, без всякого зазрения совести со мной поделилась.

— А ты вот этим запей, — посоветовал я, придвигая к ней другое дерьмо.

— Вкусно? — подозрительно спросила она.

— Попробуй, — неопределенно ответил я.

Как саперы, рискуя подорваться на каждой кружке, мы охотно ими менялись и старались не выдать, что за сюрприз внутри — делая покерфейс и на самый классный, и на самый отстойный вкус.

А потом веселились, глядя, как менялись лица от горечи или, наоборот, удовольствия. «Кисло», «терпимо», «неплохо» или «а это реально вкусно» — верить можно было лишь тому, кто попробовал вторым. Наверное, в одиночку я бы и не оценил всю прелесть этого огромного дегустационного сета.

— И вообще, может, я не знала, как с тобой разговаривать, — заедая очередной вкус чипсами, выдала Влада. — У меня нет друзей парней. Я не знаю, как с ними себя вести…

Надо сказать, чем больше пива булькало в нашей звезде, тем легче ей становилось строить отношения с людьми.

— А в чем разница-то? — отозвался я, закидывая в рот квадратик сыра. — Например, мы с Аленой друзья.

— О да, — закатила глаза собеседница, — и глубину ее ты меришь исключительно по-дружески!

— Отличная строчка для песни, — хмыкнул я, на этот раз наслаждаясь яблочным сидром.

— Много о себе думаешь, — фыркнула она, забирая кружку у меня, и, видимо, задумавшись, приложилась к ободку там, где его только что касался я, хотя до этого выбирала противоположную сторону.

В эту сладкую паузу к нам подошел официант, разносивший заказы по залу, и поставил перед Владой огромную кружку с янтарной жидкостью — этакую здоровенную пивную сиську.

— Это вам, — пояснил он в ответ на ее недоуменный взгляд, — от мужчины вон за тем столиком, — и показал на столик неподалеку, где в нашу сторону с широкой лыбой пялился какой-то лысый мужик. — Говорит, большой поклонник вашего творчества.

Серьезно? Вот этот престарелый хрен любит слезливые песенки для девочек-подростков? И подношение, конечно, офигенное — пузырь пива.

— Что за отель? — буркнула Влада, отворачиваясь от поклонника.

— На сцену выйдешь, все аж под юбку глазами лезут. Теперь вот это еще, — она с досадой кивнула на пиво. — По его мнению, я что, дам за литр пива? Капец…

Да, с его стороны это был просчет. Ты у меня усосала уже куда больше и даже спасибо до сих пор не сказала.

— Все, пойду я, — подытожила эта звезда, — тут становится небезопасно, — и, чуть покачиваясь, спустилась с барного стула.

— Проводить? — предложил я, видя, как ее лысый поклонник поднялся следом.