"

"У Ники приятная, естественная задница, маленькая, мягкая, идеально подходящая к ее тонкой высокой фигуре. Пожалуй, ей бы пошли платья в пол. И я бы с удовольствием такое задрал. Зажал в темном углу, задрал и устроился между ее длинных ножек, накачивая дерзкую малышку оргазмами.

Наваждение выходит таким ярким, что перед глазами даже фон дома замыливается. Выходит поверх, и все эмоции, чувства — туда!

Сердце отстукивает ускоренно, пульс разгоряченный и член солидарно подталкивает трусы головкой: давай трахнем эту Белку.

Прямо сейчас.

Нет. Рано.

ниже арт по теме главы, продолжение после него

Усилием воли прячу свои желания, как можно глубже, переключая фокус внимания. Уверен, мы еще потрахаемся. Она развела огонь, который требует продолжения.

Но слишком быстро проявлять интерес не стану.

И вообще… Она на меня, кажется, запала.

Просто из вредности фигню всякую нести начала, значит, так или иначе состыкуемся и славно оттянемся. У меня нет проблем с выдержкой и терпением, но с этой Белкой хочется поскорее — вот засада.

Приходится себя одергивать чаще, чем всегда.

Все идет по плану. Просто на этот раз задание вышло более грязным, чем всегда, и мне нужно время побыть одному, расставить приоритеты, восстановиться и оттянуться, разумеется, с какой-нибудь кайфовой телкой.

Обычно снять их не представлялось больших сложностей.

Это только в детстве я собирал обидные прозвища от уличных пацанов и оплеухи с пинками от бати, который считал, что мамка меня нагуляла. Может, и нагуляла, хрен ее знает. Не зря же свалила. Бросила и свалила, оставила меня с батей, у которого времена мудрого просветления и запоев были в соотношении один к пяти.

Когда он не бухал по-черному, всегда меня обнимал и целовал в макушку. До сих пор помню эти прикосновения и настороженный трепет внутри. Вроде уже знаешь, что пока батя трезвый, он рук не распускает, а все равно… настороженно замираешь от ужаса и восторга.

Зато когда бухой, лучше на глаза не попадаться. И я старался не попадаться, но у него был нюх, как у зверя. Он всегда выискивал места, где я прятался маленьким, или шатался по деревне, бухим, до соплей, с дрыном, который вырывал из старого штакетника.

Последний раз, помню, он отлупил меня этим штакетником, и в бедро впился ржавый гвоздь. Потом началось воспаление и меня положили в больницу. Я думал, мне отрежут ногу. Боялся этого больше всего, но ногу не отрезали, заражения крови не случилось. Меня благополучно выписали, и я вернулся в родные ебеня. Хрен знает, что произошло у меня в голове в то время, когда я лежал в больнице, но я вдруг понял, что есть другая жизнь.