Здесь меня никто не шпынял, не орал матом о грехах бляди, которая меня родила, не колотили и не гоняли за водкой, вкусно кормили, вокруг была такая чистота, мне даже дышать было страшно. И приятный запах медикаментов. Кто-то от него нос воротит, а я его обожал.

Потом я вернулся домой.

Словно другая жизнь, все чужое. Знакомое, но чужое. Тем гаже казался отчий дом на фоне больницы.

Все кривое, косое, убогое, засаленное. Меня чуть не вырвало. Вытащил из тайника припасенные деньги, купил хлорки, мыла, щетку еще чего-то и вымыл до скрипа всю свою комнату, надраил окна, поправил подоконник, порог, наколотил на дверь щеколду.

Батя вернулся сильно выпивший и с порога начал буянить, нос воротить, чем в доме воняет. Моему возвращению он не удивился и не обрадовался, начал поносить матом. Мелкий, ничтожный…

— Это моя комната. Войдешь, я тебя убью, — сказал ему.

— Твое только дерьмо, и то, пока летит… — осклабился и харкнул слизью на чисто выдраенные мной полы.

Тогда впервые не он отлупил меня, а я его — молотком. Чуть не забил досмерти, сплавил в больницу со словами и печальной физиономией: батя-алкаш вернулся домой побитым…

Мне поверили.

Это воодушевило. И пока он сам там отлеживался, я привел дом в порядок и придумал свои правила. Когда батю выписали, еще в гипсе и с повязкой на голове, я ткнул ему в нос Свои Правила. Он забрюзжал:

— Что ты о себе возомнил, сопляк? — и получил тычок по своей ноющей тупой гнилой башке.

С тех пор в доме все было по-моему, батя даже зарабатывать начал стабильнее, а если бухал, то теперь он старался не попадаться мне на глаза. В деревне все охали: Семен за ум взялся, Семена можно и подженить на какой-нибудь одинокой бабенке.

Но не все так радужно: приходилось соблюдать осторожность. Человек — тварь гнилая и подлая, пару раз батя подстерегал меня со своими собутыльниками, но я был настороже и розочку, которой они грозились срезать мне лицо, обратил против них же.

Как только был призыв в армию, я отправился с радостью. Кто-то ныл, а я служил и кайфовал от души, остался на контрактную службу, пошел выше по службе и званиям в спецвойсках…"

"После тяжелого ранения пришлось оставить службу и уйти в частный найм. Из частного найма — в свободное плавание.

Теперь у меня свой бизнес, приносящий хороший стабильный доход, и во главе всего — не чужие приоритеты и глупые прихоти, а собственные правила, по которым легко и понятно жить.

И только появление Белки внесло суматоху в хорошо распланированный отдых.

Но иногда нарушать график даже приятно, щекочет изнутри…

Посмотрим, как далеко зайдет.

Размявшись, как следует, на своей растяжке, отмокнув в ванной, она переодевается и включает музыку. Ее отголоски волнами достигают даже самых отдаленных комнат.