— Там, что, масло какое-то?!

С трудом удерживаю жидкость.

— Это бронекофе.

— Броне… что?

— Бронекофе, — терпеливо поясняет. — Крепкий кофе, сливочное и кокосовое масло. Питательно. Пей…

Осушив горячую чашку, вдруг понимаю: он сказал, что со мной скучно. То есть в сексе…

В сексе скучно — мерзавец.

На такую провокацию не ответить не в моих силах просто!

— Было бы скучно, не натягивал.

Все, молчу.

Теперь молчу.

Молчу!"

"— У меня отпуск. Планировал шлюху снять. Но ты под рукой оказалась. Думал, сгодишься. Нееет, — делает крупный глоток, закрывает глаза.

— Лучше шлюха.

Ах ты… козел!

Горный белоснежный козел.

И костюм лыжный надел такой же светлый, если ляжет в снег, его и не отыскать!

Сказал, что я хуже шлюхи. Скучно!

Скатав снежок, запускаю ему прямиком в лоб и… бегу.

Делаю потрясающий рывок, но не сделав и двух шагов в сторону цепляюсь за какую-то корягу, что торчит из-под снега, и падаю пластом.

Пушистый снег забивается в нос и рот, холодит лицо.

— Гыыы… Тебе помочь?

Сажусь, отряхиваясь и оплевываясь.

— Мне лучше не мешать.

— Язык твой — враг твой. Самой же болтовня боком выходит.

Карма!

— Как бы тебе боком не вышло. Сравнил невинную девушку со шлюхой. Как только язык повернулся!

— Ловко.

— Что?

— Ты спросила, как повернулся мой язык. Ловко повернулся.

— У тебя недельный запас скоро снова исчерпается. Причем на гадости. То есть бесполезно.

— А ты свой запас на приятности тратишь? Или на оскорбления? — задает вопрос Дан. — Еще пять минут гуляем, потом домой. Крышку от термоса верни.

— Кажется, я ее потеряла.

Мне приходится искать крышку от термоса. Она оказывается в куче снега возле ног Дана.

Уверена, он ее видел, но не сказал. Не помог! А я, блин, как лиса зимой, в поисках мышей, под снегом искала!

— Домой. Шагай за мной.

Судя по прохладному тону, Дан снова переключается на режим экономии слов. В принципе, это даже неплохо: меньше гадостей в свой адрес услышу.

Но в груди все равно комком встает обида из-за несправедливости!

***

Я же ничего плохого не сделала. И не хотела обижать остолопа. Он первым начал, думаю в запале. Но потом раскручиваю назад и понимаю, что часть вины за собой признать можно.

Но лишь малую часть.

Разве он не должен был вести себя прилично?

Чем ближе дом Дана, тем невыносимее мысль, что снова придется ночевать в этой гадкой кладовке. Я только размялась, почувствовала пространство, свежий воздух…

Переступаю порог, и нутро сжимается от мысли: пребывание в этой каморке я не выдержу!

На фоне пребывания на свободном пространстве мысль о тесных стенах кажется просто невыносимой.

Я медленно раздеваюсь, стараясь отсрочить миг заточения.

— Туалет. У тебя три минуты, — бесцветным голосом сообщает Дан.