Точь-в-точь мое нутро, которое обугливается за несколько секунд, потому что молчание Дана не означает ничего хорошего.

Я рассчитывала хоть на какие-то реакции, но их нет.

Ни одной.

Наконец, он медленно поднимает взгляд и заостряет его на моем лице. Улыбка стекает с меня, облезает лохмотьями пересохшей краски."

"— Я стерильный. Предъяви тому, с кем еблась. Интересно, как? — трет подбородок. — За тобой следили. Нет, недостаточно хорошо следили. Да. Недостаточно хорошо. Иначе бы тут не сидела. Проебали вылет из другой страны. Проебать момент, когда ты с кем-то снюхалась, как два пальца обоссать.

Молчит недолго.

— В целом, спасибо. Теперь знаю, кого уволить.

— И все?! — взвизгиваю. — Это все, что ты можешь сказать?! У меня выписка от врача, там сроки указаны, там…

— Я стерильный, а ты — маленькая, хитрая, изворотливая Белка. И этим все сказано. Не знаю, зачем ты приперлась, но с этого момента я снимаю с себя всю ответственность за обеспечение твоей безопасности. Нужна помощь? К своему ебарю обратись. Пусть впрягается.

Безжалостные и несправедливые слова не просто ранят, они убивают во мне все живое.

Там и до появления Дана было пустовато. Потом неожиданно возник целый оазис, после его заботы, после нашего секса, после его обещаний позаботиться обо мне и затеять… целый переворот. Вау! И затеял же…

Я и размечталась, от новостей о ребеночке, выпала в полный ахтунг, но в итоге обрадовалась даже, а он…

Кретина кусок. Деревяшка.

Осел.

Настоящий осел.

Настолько уверен в своей стерильности, что даже ни одного малейшего шанса не допускает, что может ошибиться.

Умираю. Прямо на этом неудобном холодном стуле умираю. Женское во мне все еще пульсирует от встречи с Ним, пульсирует и пылает. Но угли должны остынуть. Потом останется зола…

Так, не плакать. Подпираю щеку рукой.

Извиняются только слабаки и неправые.

Я права. Он не прав.

Ужасно-ужасно себя чувствую…

Слабачка? Однозначно…

зачем поддалась слабости и идее, что приехать стоит?!

Зачем рисковала.

— Значит, обратиться к тому, кто…

— Да, — обрезает. — Это все? Тогда я пошел. У меня тихий час, ска.

Тихий час у него?!

Ах ты ублюдок!

Я резко встаю. Стул в сторону отлетает.

— Как тебе мои новые зубы? Я сняла скобки, заметил?

— Вышло неплохо.

— Вышло больше, чем неплохо. А что с твоими обещаниями? Надеюсь, ты справился с ними лучше, чем с задачей остаться непойманным? — спрашиваю небрежно. — Дом. Бизнес моего отца. Мои деньги!

— Твои деньги.

— Мои деньги, да. Мое наследство. Пименова Моника Львовна желает занять место, причитающееся ей по праву!

— Все готово. Прятаться нет нужды. Но на твоем месте я бы не высовывался. Ведь твою жопу сейчас никто не прикрывает, а ты… проблемная выскочка.

— Главное, деньги и дом. Они снова — мои. Так?

— Так.

— Неплохо.

— У Тиграна все.